Земля-воздух-небо

Ей было двадцать лет, и теперь я понимаю, что она была почти целомудренной по современным городским меркам. У неё было то ли два, то ли три до меня. Может быть, четыре. Но я не смог ей простить этого. Почему она не сохранила себя в чистоте? Почему не дождалась меня? Ведь я ждал её. Я думал, что мне это не важно. Что я современный человек и что главное – это любовь. Чушь. Любовь только сделала мою рану больнее. После этого я влюблялся ещё несколько раз, иногда женился. Но каждый раз совершал одну и ту же ошибку. Я думал, что выше этого дикарского предрассудка о чистоте невесты.

Но я не выше. Или это не предрассудок. У меня было тридцать или триста женщин. Большинство из них моложе меня. Некоторые были совсем юными. Но все они оказывались уже испорченными. Кто эти люди, которые лишают девочек невинности? Наверное, специальный отряд мразей. Куда они потом деваются? Почему не женятся на тех, кого обесчестили? Может быть, они марсиане? Может, они черти из преисподней? Они поднимаются, делают своё грязное дело и, похохатывая, исчезают в огне и сере? Это какой-то абсурд. Чем дальше, тем моложе были девушки, с которыми я сходился, и тем богаче был их сексуальный опыт. Я начал изменять своей первой жене, потому что хотел сравнять счёт, хотел отомстить женщинам за неверность, но мне никогда не сравнять счёт, они всегда на корпус впереди, их результат всегда на порядок больше. Помните, у Набокова, когда герой овладевает Лолитой, он ошеломлён, что не был у неё первым. Даже у Лолиты. У Лолиты, которая стала иконой педофилии, даже у неё был кто-то раньше. Какой-то гнусный мальчик в пионерском лагере. Исчадие ада. В каком возрасте надо овладевать женщиной, чтобы стать у неё первым? Всего один раз я нарушил чью-то невинность, и это была практически «старая дева», ей было двадцать два года, у неё не клеилась личная жизнь, но и со мной ничего не получилось; у меня порвался презерватив, и кусочек латекса остался внутри неё, отчего у неё случилось загноение и она меня возненавидела; впрочем, и я её не полюбил; я стал для неё той самой мразью, тем чёртом, не более. Все остальные, тридцать или триста, все трахались до меня и пропустили через себя табуны членов. И я никогда не смогу об этом забыть. Не могу отвлечься. Каждый раз, оказываясь в постели с девушкой, я чувствую рядом эти взводы и роты, эти футбольные команды потных мужчин, которые совокупляют мою женщину вместе со мной и вместо меня. И это неправда, что мужчине всё равно, кто был до. Потому что никто не был до.