Тарантул. Трилогия

– Веди скорей! Пропуска у меня нет.

– Ладно уж, иди. Тебе спать пора, – добродушно сказал старик.

– Какой же ты дежурный? – возмутился Мишка. – Задержал, а теперь на попятный. А может, я фашист, с парашютом спустился?

– Не болтай языком-то. Иди, пока не попало.

Старик отошел от него.

– Слышишь, дед? – крикнул Мишка. – Где у вас милиция?

– Отцепись. Ничего я не знаю. Иди своей дорогой. – Старик сел на лавочку перед домом.

Мишка остановился в раздумье. В его распоряжении было мало времени.

– Эх ты, дежурный! На лавочку уселся и уже захрапел! А тоже мне – «Стой! Пропуск есть?», – передразнил он старика.

– Не хулигань, парень. Иди, пока цел, – с угрозой проворчал старик.

– Очень я тебя испугался. Ах! Ах!.. Держите меня, я в обморок падаю от страха…

Он добился своего.

– Не хочешь по-хорошему – на себя пеняй. Идем!

Они прошли несколько домов и остановились.

– Маша! – крикнул старик в темноту. Ему отозвался молодой женский голос. – Маша, отведи-ка этого фрукта в милицию и скажи, что он без пропуска ходит. И скажи еще, что хулиганит. Скажи, что меня всячески поносил при исполнении служебных обязанностей. Поняла?

– Он убежит от меня, дедушка.

– Не посмеет.

– Никуда я не побегу. Ведите скорей, – сказал Мишка нетерпеливо.

Девушка внимательно посмотрела на задержанного. Она была одного роста с Мишкой и явно боялась этого отчаянного парня, который сам напрашивается в милицию.

– Куда идти? – спросил Мишка и, не дожидаясь ответа, быстро зашагал по дороге, изредка оглядываясь назад.

Конвойная не отставала, однако шла на почтительном расстоянии.

– Теперь направо надо свернуть, – сказала она у переулка.

– Сюда, что ли? Да ты иди вперед. Улицы у вас… как в деревне, – проворчал Мишка, поджидая своего конвоира.

Так они и дошли в полной темноте до отделения милиции. Конвоир впереди, а задержанный сзади.

16. В комнате следователя

На подступах к Ленинграду шли напряженные, кровопролитные бои. Атаки следовали одна за другой. Танки прорывались на окраины, и каждый раз, по расчетам немецких штабов, Ленинград должен был пасть.