Тарантул. Трилогия

Знала его вся Петроградская сторона.

– Ну что, Мишка? – спросил подошедший Степка.

– Дураки мы… Не он это! Поверил я Ваське… Одевайся скорей. Василий уж майору звонит… Скорей.

Ребята стремглав бросились к своему шкафу, но, на их счастье, в конце раздевалки показался запыхавшийся приятель.

– Не могу дозвониться… Нету майора, и Буракова нету, – сказал он, еле переводя дух.

– Ну и правильно! – вздохнул с облегчением Мишка.

– Чего правильно?

– Ничего. Дураки мы, вот что. И ты первый, – зло сказал Мишка, но, увидя круглые от удивления глаза приятеля, расхохотался.

 – Не тот однорукий-то… Понял? – Хлопнув мокрой рукой по плечу приятеля, он объяснил ему ошибку.

– А как же с номерком? – спросил Степка.

– Надо отдать…

Они вернулись в мыльную, достали спрятанный номерок и присоединились к инвалиду в его поисках. С минуту они ходили за ним, сосредоточенно разглядывая пол.

– Это не ваш, дядя? – спросил Мишка, нагибаясь.

– Ну-ка, ну-ка? Мой! Он и есть! – обрадовался инвалид, получив номерок.

 – Вот спасибо-то вам, ребята. Приходите ко мне, я вас бесплатно свешаю.

– А эту штуку дашь пожать? – спросил Степка, сжимая вытянутый кулак.

– И силомер дам. Приходите обязательно, ребята.

Судьба посмеялась над Мишкой, но он не унывал. Характер у него был упорный.

Вернувшись из бани, он оделся потеплее, поел и снова отправился на поиски.

12. Встреча со шпионом

Васька не дозвонился до майора и Буракова по той причине, что они в это время находились в квартире Воронова, поджидая однорукого или кого-нибудь из его сообщников.

Шпион, конечно, не знал, что ему угрожает и почему была сорвана полоска с окна. Не подозревал он и того, что советская контрразведка знает о его пребывании в городе, но он был осторожный и хитрый враг.

Мишка вышел на улицу и направился к трамвайной остановке. После очередного воздушного налета где-то был испорчен трамвайный путь, и все трамваи с Васильевского острова шли вкруговую, через Петроградскую сторону.

Усевшись на ящик с песком, Мишка стал наблюдать, как из боковых улиц вытекали на проспект людские потоки. По радио передавали романс. Мишке было не до музыки и не до певицы. Он посмотрел на громкоговоритель и со злобой сказал:

– А ну тебя!..

Как раз в этот момент кто-то дернул его за рукав. Мишка взглянул вниз и обомлел. Около ящика с песком стоял однорукий. Он поманил мальчика пальцем, приглашая его спуститься на панель, и отошел в сторону.