На смерть Поэта. Том 2. Есенин

Солнце гороскопа Есенина

Есенинский «сигнификатор духа» расположен в Десценденте и Весах – доме и знаке партнёрства, воспринимающим каждого из своего окружения равным себе. Отношения подчинённости и субординации отрицаются в принципе; такой натив не стремиться главенствовать, но и руководить собой не позволит никому.

Управляет VI домом – сферой подчинённых, прислуги и поклонников. На «синтезе» получаем эдакое панибратство. С одной стороны, своим поведением (Солнце гороскопа) Есенин часто способствовал искусственному «вытягиванию» поклонника, подчинённого либо прислуги до ранга равнозначного партнёра.

С другой, редкий поклонник, подчинённый либо слуга откажется от привилегии быть с хозяином на равных, то есть люди VI дома Есенина просто из кожи вон лезли, чтобы быть с Поэтом «на короткой ноге».

Доказательства? Извольте. Слово Шнейдеру (здесь и далее при ссылке на Шнейдера см. [7]: «С появлением Есенина в доме на Пречистенке здесь стали бывать поэты-имажинисты. Чаще других – Анатолий Мариенгоф, молодой, высокий и очень красивый мужчина; Вадим Шершеневич, Рюрик Ивнев, Кусиков, Ваня Старцев…

Их было много, этих имажинистов, они вились вокруг Есенина, подобно мошкаре в солнечном луче… (здесь и далее жирный курсив мой – Ломов).

Впрочем, не только имажинисты…

Есенин вошел в группу имажинистов в 1919 году. Тогда ему казалось, что их роднит близость литературных позиций. А этой пустой и довольно реакционной группке, питавшейся остатками российского декадентства, Есенин был необходим: его имя было хорошей рекламой.

На первых порах имажинисты оказали на Есенина вредное влияние» (глава 5).

Опять же, кем приходился Шнейдер Есенину? В астрологическом разрезе. Очевидно, что если Илья Ильич – директор-распорядитель школы Изадоры Данкан, а затем и театра-студии её имени, как ни крути, он – «прислуга» Данкан. А Есенин – её муж, муж «хозяйки». Однако… опять свидетельство Шнейдера: «Помню, как много позднее на Пречистенке собрались под вечер гости.

Среди них – и поэт Рукавишников, носивший очень длинную козлиную бородку. Ждали Луначарского. Я был занят внизу, в школе, и не поднимался наверх, хотя Айседора уже два раза присылала за мной. Наконец, кто-то прибежал в третий: Айседора срочно звала меня.

Войдя в комнату Айседоры, я увидел такую картину: на диване с золотыми лебедями сидел в напряженной воинственной позе Есенин, со злым и решительным выражением лица. Рядом тихо ссутулился Рукавишников.