Акива и Рахель. История великой любви

А где ягненок, которого ты спас?

Акива указал рукой на ягненка, которого он целый день не

отпускал от себя.

– Он такой милый. Если бы отец разрешил, я бы забрала

его к себе в комнату. Я бы кормила его, купала и даже спала

с ним. У него такая нежная шерсть, а глаза такие печальные и

красивые. Ты так не считаешь?

Акива молчал – то ли из-за слов Шэтии, то ли из-за опасе-

ния сказать глупость и разочаровать Рахель, он и сам не знал.

– Ты всегда такой молчун? – Рахель слегка обиделась. —

А мне нравится разговаривать, особенно в такой прекрасный

день.

года? – Девушка засыпала Акиву вопросами.

Акива ничего ей не ответил.

– А ты меня хоть слышишь?

Акива утвердительно качнул головой.

– Как хорошо, а то я начала уже волноваться. Ты меня по-

радовал, я уж подумала, что ты глухой. А говорить ты умеешь?

Акива снова покачал головой, не глядя в сторону прекрас-

ной собеседницы.

– Я знаю, что умеешь, – продолжала настойчивая Ра-

хель, – я слышала, как ты несколько раз разговаривал с Эзрой.

Акива молчал.

– Что же ты молчишь? Может, Эзра запретил тебе разгова-

ривать со мной или ты, увидев меня, потерял дар речи?

Акива от волнения снова кивнул.

– Не понимаю, – улыбнулась Рахель. – Ты на все вопро-

сы отвечаешь «да»?

Акива отрицательно покачал головой.

– Вот и первый отказ, – рассмеялась Рахель. Она не соби-

ралась сдаваться: – Имя у тебя есть?

Акива продолжал молчать.

– Вновь превратился в глухонемого? – Рахель было и

смешно, и немного обидно. – Ты не хочешь назвать своего

имени, не говоришь со мной, не отвечаешь на вопросы и не

смотришь на меня. Что такого тебе сказал Эзра? Что если ты

посмотришь на меня, то превратишься в статую? – шутила

Рахель.

Акива действительно как будто превратился в камень, слов-

но ослеп и оглох.

– Мне пора идти. Отец, наверное, уже волнуется. – Ра-

хель на минуту задумалась и вдруг предложила: – Напиши

мне свое имя на песке.

Акива наконец решился заговорить и признался, что не уме-

ет ни писать, ни читать, и после некоторой заминки добавил:

– Мое имя Акива.

Рахель задорно рассмеялась:

– Ты взрослый человек и не умеешь написать даже свое-

го имени?

Рахель ушла, а Акива опустил голову и впал в глубокую

грусть. «Зачем я ей сказал, что не умею писать и читать, – ду-

мал Акива, – она больше никогда не захочет разговаривать со

мной.