И опять Пожарский 4

Королевич слышал, что Кристиан IV долго отказывался отдавать свою племянницу за русского царя из-за этого случая. Но. Опять «но» и опять Пурецкая волость. Нет в мире монархов, которые могут устоять перед подарками оттуда. Вот и Кристиан не устоял. Потребовал, конечно, не мало: и монетный двор и мастерские по литью пушек и колоколов.

Корабль медленно подходил к причалу. Что ж, посмотрим на будущую «императрицу».

Событие третье

Царь и Великий Государь Михаил Фёдорович Романов отложил указ, который должен был подписать и, ткнув в него пальцем, зло крикнул стоящему рядом дьяку Фёдору Борисову:

– Почему не доложили! Это же три месяца назад было.

– Прости, Великий Государь, сам только вчерась узнал, не проходили через мои руки эти бумаги, – дьяк смущённо поправил на голове тафью.

– Ладно. Что узнал после того, как «вчерась» бумагу увидал? – усмехнулся Михаил, уверенный, что Фёдор теперь-то уж всё знает о сём деле.

– Князь Пётр Дмитриевич Пожарский меньшой отправил по весне в Смоленскую губернию своего холопа Силантия Коровина и с ним два десятка стрельцов, и плотников и печников с десяток, чтобы те деревеньки и сельца, что ему достались обиходить.

– Много ли деревенек? – перебил дьяка царь.

– Дюжина, Великий Государь, – Фёдор замер.

– Продолжай.

– По дороге, недалеко от Смоленска напали на них тати дорожные большим числом. Только стрельцы вершиловские больше тридцати татей побили, а четверых пленили и потом в Разбойный приказ передали. Из мёртвых же татей гору вдоль дороги сложили, раздев их донага, – дьяк перекрестился.

Михаил тоже перекрестился, но не преминул заметить.

– Ведь работает же сиё вразумление. Вон на Владимирском тракте татей-то нет.

– Истинно так, царь батюшка, только всё равно не по-христиански.

– Не по-христиански татьбу на дорогах чинить. Дальше рассказывай.

– Оный холоп Силантий выдал деньги крестьянам на покупку коров и лошадей, а когда те купили животину и домой стадо гнали, напали на них стрельцы смоленские во главе с товарищем воеводы Смоленска дворянином Тихоном Петровичем Осташковым.

Лошадей было двадцать пять и коровёнок числом двадцать. Холопов люди конокрада Осташкова избили, а стадо погнали назад в Смоленск. Силантий Коровин, о том, прознав, попросил дворянина Осташкова стадо вернуть, но тот, пригрозив ему стрельцами, прогнал его. Тогда в ночь вершиловские стрельцы на конокрадов напали и стадо отбили. У вершиловцев трое раненых, а смолян восемь убитых и десяток раненых.