Тайны Генома

В горах темнеет рано, и ночь упала на затаившихся людей, как ястреб с высоких небес. Неожиданно и неотвратимо. Командиры подразделений замерли, сжимая в руках современные импортные рации в ожидании приказа майора. А Лема ждал, ощущая привычную собранность перед боем, держа твёрдой рукой трубку спутникового телефона, в ожидании сигнала от полковника Орлова. И телефон внезапно ожил. Внезапно, несмотря на всю готовность майора. Такие вещи всегда происходят внезапно, слишком велико напряжение, будь ты хоть трижды профессионал.

* * *

Зелимхан Джамалбеков

Зелимхан затаился. Все окружающие, включая его ближайших помощников, были в недоумении. Они не считали группировку Кулаков серьёзной проблемой. Силы противостоящих организаций были просто несопоставимы. И даже мутная фигура Китайца не давала тем никаких преимуществ в силовом противостоянии. Да, тот пользовался определённым авторитетом в воровских кругах, у него имелась поддержка среди местных властей и в Москве. Но всё это имелось и у Джамалбековых.

И кроме того, мало толку будет от всех этих связей, когда своё слово скажут автоматы.

Что есть у Китайца? Несколько сотен молодых парней из числа спортсменов и шпаны. Три – четыре десятка мужиков, постарше отслуживших в армии и воевавших в Чечне? На вооружении которых имелось от силы несколько десятков стволов. И это против нескольких сотен опытных чеченских боевиков, вооружённых автоматами, пулемётами, гранатомётами и имевших богатый опыт реальных боевых действий.

Да и в случае необходимости из Республики можно быстро подтянуть дополнительные боевые отряды.

В чём дело, Зелимхан? Висел в воздухе невысказанный вопрос.

Кулаки вели себя всё более нагло, стычки случались всё чаще, появились сначала раненные, затем убитые в этих столкновениях. Зелимхан продолжал терпеть.

Когда выяснилось, что за наглым захватом Морского порта стоит опять же Китаец, Зелимхан просто взбесился, но команду проучить наглецов отдать так и не решился.

Причина была проста.

Зелимхан боялся. Страх этот был иррациональным и не имел разумного объяснения. Разум твердил, что они раздавят наглеца вместе с его бандой как навозного жука. А сердце. Сердце замирало и пропускало удары при мысли о предстоящей схватке не на жизнь, а на смерть. Это был даже не страх, а животный ужас жертвы перед палачом. Наваждение какое-то.

Зелимхан утешал себя мыслями, что ему в конечном счёте наплевать на бандитские дела и понятия.