Под чужим знаменем

Мне докладывали, они тут неподалеку на хуторах объявились. – Он перевел невеселый, недоуменный взгляд на Красильникова и, хмуро кивнув на Юру, спросил: – Ну и куда ж ты его, Семен Алексеевич?

Моряк решительно заявил:

– До утра пусть в дивизионе побудет, а там подумаем!..

Юре отвели самое лучшее место – на снарядных ящиках, аккуратно сложенных друг на друга. Поверх камышовой подстилки Семен Алексеевич бросил ватную попону, от которой исходил легкий запах лошадиного пота и свежей, луговинной травы, и укрыл Юру шинелью.

– Намаялся ты за день, парень! – сочувственно и чуть грубовато сказал Красильников. – Спи. И не вздумай бежать. Часовые стрельнут.

Над головой у Юры в иссиня-черной вышине мерцали большие зыбкие звезды, а еще дальше, там, в глубине ночного неба, как желтый речной песок, явственно проступала звездная пыль. Такими яркими и большими звезды видятся только в лесу или в горах, где воздух чист и прозрачен. Юра смотрел на звезды и невольно прислушивался к ночной жизни артиллерийского дивизиона.

Все больше погружаясь в сон, Юра думал о том, что ему нужно будет во что бы то ни стало добираться, как велела мама, в Киев, к дяде, что красные отступают и, наверное, скоро оставят этот город и что папа обязательно приедет в Киев и разыщет его.

Неслышно подошел Красильников, озабоченно спросил:

– Спишь?

Юра не отозвался. Ему не хотелось разговаривать с красными.

– Жаль… Хотел чаем побаловать… – тихо сказал моряк и бесшумно исчез в темноте.

Еще какое-то время Юра думал о папе, о войне, об этом странном человеке в бушлате, непохожем на красного злодея, и незаметно для себя заснул.

…Проснулся он от грохота.

Все вокруг было в грязно-желтом дыму. И в нем, как призраки, метались изломанные человеческие фигуры. Кто-то склонился к самому Юриному уху и закричал:

– Вставай, сынок!.. Ох, мать их, продали нас!..

Это был командир дивизиона.

Дрогнула земля. Воздух стал нестерпимо твердым. Сноп огня взметнулся там, где только что спал Юра.

И снова нарастающий вой снаряда. Взрывной волной Юру швырнуло на землю… Рядом с собой он увидел лежащее на боку огромное орудие. Поискал глазами командира дивизиона. И тотчас увидел его на земле, с лицом, залитым кровью. Командир несколько раз произнес:

– Беги, сынок… Беги! – и затих.