Под чужим знаменем

«Красные, – неприязненно подумал он, – а может, бандиты, те, что налетели на поезд». И он невольно подался назад.

– Ну-ну, не бойся, – ласково и в то же время предостерегающе сказал Красильников. – Куда идешь? Откуда?

Юра молчал.

– Ну и долго мы так в молчанку играть будем? – уже строго сказал Красильников. – Отвечай!

Юра долго с ненавистью смотрел на Красильникова. Все накопившееся в его душе горе, вся невысказанная обида сдавили ему горло, и он истерично закричал:

– Я ненавижу вас! Ненавижу! Ненавижу!.

Красильников склонился к Юре, тихо сказал:

– Чудно получается! Мы только увидели друг друга… познакомиться не успели, а ты уже ненавидишь? Это за что же?

– Всех вас! Бандиты вы! Бандиты!.. – глотая слезы, еще более слабея от отчаяния, чувствуя себя беспомощным, маленьким и никому не нужным, выкрикивал Юра.

– Давай мы с тобой вот о чем договоримся! – Красильников положил широкую, успокаивающую ладонь на худенькое плечо Юры. – Ты не кричи.

– Все вы бандиты! – исступленно твердил Юра, глядя затравленными глазами то на часового, то на этого спокойного, неторопливого человека в бушлате.

Красильников поморщился. Он понимал, что такое отчаяние возникло от чего-то непоправимого, страшного. Стараясь быть как можно спокойней и мягче, произнес:

– Ну, так мы с тобой ни до чего не договоримся. Заладил свое: «Бандиты, бандиты».

– А кто же вы? – Мальчик исподлобья с недоверчивым любопытством взглянул на Красильникова.

– Вот это уже другой разговор. Я – командир Красной Армии, – полунаставительно-полушутливо, как обычно говорят с капризными детьми, сказал Красильников. – А зовут меня Семеном Алексеевичем. Можешь меня звать просто дядей Семеном. А тебя как величать?

Юра помедлил с ответом, огляделся по сторонам. Эх, сейчас бы вскочить и броситься в кустарник – не догнали бы! А дальше что? Снова идти куда глаза глядят, неизвестно к кому, неизвестно навстречу чему?

– Так как же тебя зовут? – с мягкой настойчивостью повторил вопрос Семен Алексеевич.

Что-то дрогнуло в сердце мальчика, и он безразличным тоном, чтобы не подумали, что он струсил и сдался, ответил:

– Ну, Юра…

– Ну вот! Юрий, значит?.. – неподдельно обрадовался Красильников, проникаясь непонятной нежностью к этому настороженному, но умеющему самостоятельно держаться мальчику. – Познакомились! Пойдем, как говорится, дальше.