Танк «Иосиф Сталин». Иду на прорыв!

Давно уже отгремела огненная Курская дуга, наши войска освободили Харьков и Сталино [3 - Ныне – Донецк.], вышли к Днепру, готовились к освобождению Левобережной Украины и штурму Киева, который гитлеровцы превратили в неприступную крепость, стянув в город и окрестности наиболее боеспособные дивизии и полки вермахта и Ваффен-СС. По крайней мере, так кричал по радио «рупор Гитлера» – не менее бесноватый доктор Геббельс.

Предстоящая битва должна была стать началом советского, «красного блицкрига».

Не только советский Киев был на направлении главного удара.

Но командование не спешило бросать полк, в котором служил гвардии лейтенант Стеценко, в бой. Уже не только «молодняк», но и опытные бойцы стали роптать о том, что их «маринуют» зазря, не пуская в настоящее дело. Но у вышестоящего командования, как известно, особое мнение насчет целесообразности боевого применения самой мощной ударной силы Красной армии.

Глава 4

«С честью выполнить свой долг…»

Могучий стальной исполин мчался сквозь мглу ночи, колеса локомотива «Иосиф Сталин» грохотали на стыках рельсов, прочь уносились неяркие из-за светомаскировки огоньки полустанков.

На станцию назначения прибыли глубоко за полночь. От эшелона отцепили локомотив, магистральный паровой богатырь «Иосиф Сталин» дал гудок на прощание могучим басом и уступил место юркому маневровому паровозику. Тот, пыхтя, завел воинский эшелон на запасной путь.

Кроме танкистов, эшелонов здесь было – не счесть! И всех их нужно было разгрузить до рассвета.

И снова – форсированный марш-бросок к новому месту дислокации, с потушенными фарами, ориентируясь только по тускло-красным кормовым огням.

Отдельный гвардейский танковый полк прорыва шел в неизвестность. Одним своим фактом существования это новое подразделение склоняло чашу весов в противостоянии в пользу советских войск.

* * *

Молодой лейтенант блаженно растянулся на брезенте, покусывая травинку.

– Эй, кто там сачкует? – раздался сварливый голос гвардии сержанта под аккомпанемент тяжелых ударов молота.

– Э… Я не сачкую, никак нет, товарищ гвардии сержант. Вот, изучаю диспозицию.

– Хорош придуриваться! Труд, он вроде как сделал из обезьяны человека, согласно учению диалектического материализма.