Битва «тридцатьчетверок». Танкисты Сталинграда

К лету уже в каждом дворе были вырыты и бомбоубежища.

Над Авиагородком, где был аэродром, постоянно гудели тяжелые транспортные самолеты. А за широкой балкой и крутым оврагом, совсем недалеко, находился большой и высокий зеленый холм с водонапорными башнями. На штабных картах он обозначался как «высота 102». Мамаев курган.

По улицам маршировали «коробки» пехотинцев, залихватски чеканили шаг морские пехотинцы с самозарядными винтовками на ремне и с гитарами за спиной. На пристанях разгружались баржи с пополнением и припасами.

К Сталинграду стягивались потрепанные в боях войска. Здесь полки, в которых оставалась едва ли сотня человек личного состава, проходили переформирование, отдыхали, пополняли запасы провизии и боеприпасов.

Но, несмотря на грозные предзнаменования, город цвел в зелени садов. Туда, на местную «слободку», направился и гвардии старшина Стеценко. Обходя дворы, солдат приметил небольшую избушку, около которой колола дрова невысокая женщина средних лет. Несмотря на худоватую фигуру, с топором она управлялась умело.

– Доброго дня, хозяюшка!

– Здравствуй, солдат.

– С дровишками подсобить?

– Давай.

Степан Никифорович толкнул калитку. Скинул гимнастерку и молча забрал у хозяюшки топор. Сухие поленья разлетались под сильными, хорошо поставленными ударами.

– Водички не принесешь, хозяюшка?

– А может, молочка? У меня пара коз, и молоко свое, парное.

– Не откажусь! Звать-то тебя как?

– Варвара Захаровна…

– Варюша, значит. А на постой у тебя можно встать, красавица?

– Только что была просто – хозяюшка, а теперь уже и красавица! – фыркнула молодая женщина.

– Присмотрелся получше!.. – ответил Степан Никифорович, делая большой глоток прохладного свежего молока.

– Ладно уж, оставайся. Я тебе на лавке постелю.

Войдя в дом, солдат развязал вещмешок.

– Это тебе от доблестной Красной Армии! – Он достал сухпаек, выданный на дорогу: полторы буханки черного хлеба, кусок сала, несколько банок канадской «лендлизовской» тушенки.

– Доблестной? Ой ли!.

. Так чего ж сейчас эта «доблестная» драпает от немца снова?!! Ради того мой муж голову под Москвой сложил, чтобы фашистские гады в мой дом пришли?!!

– Извини, хозяюшка, я бы сейчас сам бы стоял насмерть. Да вот приказ мне другой вышел. Но все равно – зубами буду грызть фашистских гадов! И не только я один.

– Ладно, и ты прости меня, солдат… Просто тошно стало. Оставайся.

19 мая 1942 года немецкая армия перешла в контр-наступление под Харьковом.