Рейх. Воспоминания о немецком плене (1942–1945)

Оно связано с образом Христа, зажегшего, как полагают верующие, свет новой религии, подобно тому как петух своим криком возвещает о наступлении нового дня после ночных сумерек. Пробуждающий людей на заре от ночной спячки и призывающий к активной жизни, он вызывает ассоциации с Христом, проповедовавшим идеи нравственного пробуждения человечества от долгого духовного сна. Первые христиане до эпохи колокольного звона (V в. н. э.) собирались на утреннюю молитву с пением петуха, изображение которого и появилось позже на колокольнях.

– Кок смотрит на нас, – говорит Беломар, – ветер с востока.

Жадно ловим его ласковое дыхание. Ищем в шелесте родные звуки.

Ожила и опутанная штахельдратом березка; затрепетали, залепетали ее серебристые листочки.

Мацукин – голубоглазый блондин. Ему лет тридцать. До войны – маляр, гуляка, игрок. Он красив, очень неглуп, но хитер и беспринципен свыше меры[215 - Возможно, имеется в виду рядовой Федор Александрович Мацукин (1910 – ?). Он попал в плен под Ельней 5 октября 1941 г.

Стали мы примечать, что за последнее время он поздоровел, поправился, округлился. Все пленяги точно скелеты, а он словно огурчик.

В чем дело? На каких таких хлебах жиреет Мацукин?

Оказывается, на чужих.

Завел у нас очко, играет только на пайки. Ставят по 1/4 пайки и проигрывают ему всю. Отыгрываясь, спускают пайки за несколько дней вперед. На следующий день Мацукин собирает дань с неудачников. Никакие мольбы и просьбы тут не помогут. С бессердечием паука он вырывает пайку из рук голодного пленяги.

– Зачем, ребята, играете? Ведь он на руку нечист.

– Знаем сами, да больно хитер, не попадается. А попадется – дадим бубны.

Пустая похвальба. Мацукин щелчком убьет каждого, кто на него полезет.

– Как не стыдно, Мацукин, лишать голодного товарища пайки. Надо же совесть иметь!

– Вот еще проповедник сыскался. Какую-то совесть выдумал. На кой ляд мне твоя совесть? За нее, браток, и финика не дадут.

– Кабы были с совестью, – вторит ему Халим, – давно подохли бы.

Словом, homo homini lupus est[216 - Человек человеку волк (лат.).]. Вот она, максима мацукиных и халимов.

Досаднее всего, что проделки Мацукина вызывают не гнев, а некоторое восхищение у молодых пленяг. «Вот, дескать, какой удивительный человек: обманщик, шулер, вор, но все это так ловко обделает, что не поймаешь, не придерешься. Артист, как есть артист!» Нашлись даже подражатели.