Дело петрушечника

Это был ненадежный союзник и крайне опасный противник, с которым нужно было держать ухо востро.

– Ну что же, давайте не будем терять времени и перейдем непосредственно к фактуре. – Цеховский, словно не замечая неловкости, снова открыл папку и вручил Муромцеву пачку карандашных набросков. – Вот, это с места преступлений, наш судебный художник нарисовал, большой мастак, знаете ли. Вот это первая жертва… Это вторая… Очень похоже вышло, как на фотокарточке.

Муромцев, нахмурившись, разглядывал рисунки.

На каждом из них с разных ракурсов были запечатлены тела жертв, лежащие в черных карандашных лужах крови. Особенно четко были прорисованы кисти рук с отсутствующим пальцем. Барабанов отчаянно сопел, стараясь заглянуть через плечо сыщика, и тот передал ему уже отсмотренные листы.

– Все убитые – мужчины. Это – Валентин Ничипоренко, сорок три года. Студент первого курса юридического факультета. Убит ударом но-жа в спину. Вот этот вот, который на спине лежит, доктор Евдоким Пилипей, шестьдесят лет.

Задушен.

Цеховский комментировал рисунки таким то-ном, словно на них были изображены породистые собаки или пасторальные пейзажи.

– А это художник, Роман Никольский, тридцать семь годочков. И последний, Евген Радевич, пятидесяти лет от роду. Учитель истории. Все убитые – взрослые мужчины. Валентину нанесли удар со спины, остальным – в грудь. У каждого из убитых отнят палец неким инструментом вроде клещей. Причем, занимательная деталь, у каждой жертвы разный.

У Романа – указательный, у Валентина – средний, у Евдокима – безымянный, и наконец, у Евгена – мизинец…

– Превосходная точность, – с уважением в голосе заметил Барабанов, тыкая в рисунок.

– Эти пальцы – далеко не самое удивительное в этих убийствах, – заметил полицмейстер, стараясь не выказывать раздражения. – Каждой жертве, очевидно, уже после смерти, убийца вкладывал в рот ручку от игрушки. Балаганной куклы Петрушки.

– Петрушки? – переспросил Муромцев, на-морщив лоб.

История становилась все более странной.

– Да. Петрушка. Ванька-рататуй. Пульчинелла. Есть много названий. Народный балаган вы все видели наверняка. – Цеховский поднял холеную ладонь, изображая движения кукловода с куклой, надетой на руку. – Так вот, ручка каждый раз правая и взята от разных кукол. Убийца всовывал ее неглубоко, чтобы легко было найти…

– Ааааа… Ясно! – Барабанов, очевидно, испытав озарение, хлопнул себя ладонью по лбу.