Человек, из Подольска!

И когда ты осознаешь, что умеешь заглянуть в остановившийся мир и исследовать в нем каждый уголок, никакие лайки и репосты тебе уже не нужны.

У журналистов все иначе. Их стезя – болтовня, забалтывание. Собственно, текст у пишущего журналиста занимает минимум времени, и нужен он только как отправная точка для других действий. Журналист никогда не относится к профессии писателя серьезно и если сам занимается ею, то лишь для того, чтобы продвинуть, расширить (анал. расшарить) себя как журналиста – современным медиаработникам страсть как важно закреплять свое присутствие везде, где только можно.

Теперешние журналисты – это рыбы-прилипалы, облепляющие гигантские корабли жизни. Мир идет, движимый совсем другими идеями и людьми (как ни смешно, в том числе и писателями), а журналистика, по сути, лишь паразитирует на нем, чтобы задействованные в ней люди имели возможность хоть как-то существовать (к сожалению, заниматься этим вынуждены многие из тех, кому такое положение вещей совсем не нравится), а зачастую еще и мешает миру идти (видя в этом своем назначение).

Исключения редки.

Как функционируют современные онлайн-медиа, отлично рассказывает Иван Охлобыстин: «Среднестатистическая публикация – плод совместного труда Всемирной сети, второкурсницы журфака и выпускающего редактора. В свободное от посещения кафетерия время второкурсница при помощи одной из поисковых систем интернета выуживает информацию, что Петя Петров снимается в кинокартине, где он по сюжету попадает в аварию, методом «выделить» переносит готовый текст на пустую страницу в своем компьютере, венчает перенесенное заголовком «Петя Петров едва не погиб в страшной автокатастрофе» и тащит эту чушь не более ответственному выпускающему редактору.

Тот тщательно подсчитывает количество печатных знаков, убирает лишние и посылает текст в печать». О том, полезен ли данный опыт для литературы, предлагаю подумать самостоятельно.

И вот эта самая современная журналистика с ее вполне прозрачными целями и поверхностными ценностями, с откровенно дурацким профессиональным сленгом, перегруженным словечками типа «вангуем», «просос» и подобными – она, проникая в литературный процесс и захватывая его, подминает под свои стандарты последнюю территорию подлинной свободы.

Более того, едва освоившись в ней, принимается чему-то учить (как писать, как вести себя и т.д.). Но писателя нельзя подмять и захватить, сама идея писателя в чистом виде свободна ото всего.