Белый Волк

Скоро пришла Севеда, принесла обед и еще воды. Она была не одна. Рядом с ней – или, вернее, чуть позади нее, как бы прячась за ее широкой фигурой, – держалась молодая девушка.

Со слов Конды Волк почему-то решил, что его племянница – совсем еще дитя. Но этой девушке (Волк сразу догадался, что говорил купец о ней) на вид можно было дать лет пятнадцать.

Когда Севеда поставила поднос на стол, Бутков поблагодарил ее на русском языке. Та не ответила. Тогда он произнес на ломаном татарском:

– Мы рады угощению, но еще больше рады видеть вас.

– Рахмат, – сказала Севеда и добавила на чистейшем татарском языке: – Я нехорошо знаю чужие языки, в отличие от нашего господина.

Заметив вопрос, читавшийся во взгляде Буткова, Севеда произнесла:

– Это хозяйская племянница. Я попросила ее помочь, нести все одной несподручно… Ее зовут Илина.

«Илина, – повторил про себя Волк. – Необычное, красивое имя».

Его внимание сразу же привлекла незаурядная внешность девушки. Ее волосы были выкрашены в рыжий цвет хной, которую Конда привозил издалека – как он объяснял, волосы девушка красила в память о матери, его сестре.

Это была большая редкость в том краю, хотя татарские вельможи хну знали и иногда использовали для красоты: обычно чтобы нанести рисунок на тело женщины. Необычный цвет Волка восхитил и заинтересовал, но не только он. У девушки был светлый, слегка бледный цвет кожи, по-восточному немного раскосые глаза, но не такие, как обычно у остяков; вообще на дядю она была совсем не похожа.

Выражение ее лица все время казалось чуть недовольным или печальным, на нем была написана девическая робость, и вместе с тем в глубине ее глаз угадывался огонек лукавства, своеволия. Севеда ведь сказала неправду: это девушка упросила, чтобы пойти с ней, – она хотела поглядеть на чужеземцев, и сердобольная домоправительница ей не отказала.

Волк заметил, кстати, что при звуках ее имени – «Илина» – сидевший в углу немтырь внезапно вздрогнул, весь подобрался, как будто вспомнил нечто важное.

Не укрылось от него и то, как Бутков украдкой сделал знак Устину: мол, не смей выкинуть какую-нибудь шутку. Тот попытался изобразить смирение и благодушие, но ему мало удавалось.

Девушка взяла с подноса глиняные чашки с подогретым молоком и с легкими поклонами подала их мужчинам. Последним она поднесла питье Волку. Когда тот, благодарно склонив голову, принял из ее рук чашку, их пальцы соприкоснулись.