Это было в Праге. Том 1. Книга 1. Предательство. Книга 2. Борьба

 – Да и о чем нам говорить?

Едва заметная под усами усмешка тронула его губы.

– Я думаю, что найдем тему для разговора, – твердо сказал Лукаш и, положив тяжелые руки на плечи брата, вынудил его сесть на прежнее место. – Вот ты сказал, что совершаешь преступление. Перед кем?

– Перед кем? – удивленно переспросил Блажек. – Неужели это не ясно?

Ярослав качнул головой.

– Нет.

Блажек пальцем разгладил волосы.

– Перед полицией, службой… Перед государством.

– Перед полицией – это понятно, перед службой – тоже.

– Обидный вопрос, Ярослав. Если моя жизнь не нужна родине, то мне самому она не нужна тем более. Если бы я не любил родину, я не пошел бы в пятнадцатом году в легионеры.

– Все это не то, Ян. Совсем не то. Широко известно, и тебе тоже, какую роль сыграли легионеры по возвращении домой. Зачем вспоминать об этом? Легионеры – далекое прошлое. Важно, что родина сейчас в большой опасности.

Блажек слушал Ярослава терпеливо, но без всякого интереса. Конечно, он мог бы встать и уйти. К чему эти разговоры? Свой родственный долг он выполнил, а Ярослав своей философией только зря отнимает время. Но какая-то непонятная сила удерживала его в этой комнате.

– Мне бы хотелось знать, – продолжал Ярослав, – мог бы ты служить немцам, против которых дрался в мировую войну?

– Ты не обижайся, брат, но это глупый вопрос.

Ярослав сердито сдвинул густые брови.

– Когда люди ведут откровенный и прямой разговор, – заметил он, – то вопросом на вопрос не отвечают.

– Я служить немцам не собираюсь, так же как и ты.

Ярослав усмехнулся, погладил усы.

– Я-то и в самом деле не буду, а ты уже служишь.

Блажек резко вскинул голову. Он никак не предполагал, что Лукаш, его двоюродный брат, даст волю своему тяжелому языку.

– Ты хочешь меня оскорбить? – спросил Блажек, слегка меняясь в лице.

– Нет, Ян, я хочу высказать тебе все, что лежит у меня на душе. Я хочу быть откровенным с тобой, хоть ты и инспектор политической полиции. Своим сегодняшним благородным поступком ты дал мне право на это. Может быть, это моя вина, что за твоим полицейским мундиром я не разглядел человека. Выслушай меня до конца. Никто из коммунистов, и я в том числе, никогда служить немцам не станет, а ты сам, не сознавая этого, уже служишь Гитлеру.