Это было в Праге. Том 1. Книга 1. Предательство. Книга 2. Борьба

Он ударил кулаком по столу.

– А потому, что этот тип коммунист! – прокричал он. – Мы должны уничтожать их, а ты взялся его лечить. Напрасно ты думаешь, что я ничего не вижу.

Нерич был бледен, как стена. Правая его нога выстукивала нервную дробь, он схватился за колено, чтобы унять дрожь.

«Спокойнее, спокойнее, – сказал он себе, напрягая всю свою волю. – Идти на ссору, на явный разрыв – опасно. Как знать, что взбредет в голову сумасбродному Морицу? Он на все способен».

– Что же вы молчите? – спросил Обермейер, переходя на «вы».

Нерич, собравшись с силами, ответил спокойнее:

– Ты меня знаешь, Мориц, не один год и… должен понять, что при этом стиле отношений мы вряд ли найдем общий язык.

Обермейер промолчал. Кожа на его лбу сжалась гармошкой. Он шумно встал из-за стола и прошелся взад и вперед по комнате.

– Я не делал тайны из того, что отвез больного человека в больницу, – медленно проговорил Нерич. – Я привез его на глазах у всех… И если не я, кто-нибудь другой это сделал бы.

– Знаю, – бросил Обермейер уже не прежним вызывающим тоном.

– Скрывать, что он коммунист, я не собирался.

– Дальше.

– Но ты не знаешь, какие побуждения руководили мною. Я не меньше тебя ненавижу коммунистов… – Нерич умышленно старался говорить неопределенно, чтобы не выдать своих истинных мыслей.

Раздражение Обермейера улеглось. Он уже сознавал, что допустил излишнюю резкость. Разговор можно было вести иначе, щадя самолюбие Нерича и не обостряя отношений.

– Ты прав, – проговорил он, – люди, подобные Лукашу, могут пригодиться. Его надо хорошенько прощупать.

– Не возражаю.

– Если он сам непригоден для дела, то по крайней мере много знает. Лукаш – старый коммунист…

Нерич охотно соглашался с Обермейером… И как бы невзначай бросил:

– Я не против того, чтобы ты сам занялся им.

– Мне, конечно, сделать это удобнее, – улыбнулся Обермейер. – Значит, ты возражать не будешь?

– Нисколько.

Обермейер раскурил сигару и сел в кресло.

– У тебя политика дальнего прицела, Милаш. Это умно.

Нерич пожал плечами. Он не мог догадаться, куда гнет Обермейер, и не знал, как отнестись к его словам. В таких случаях лучше промолчать.

– Ты, как я вижу, намерен закрепиться здесь прочно, – продолжал Обермейер.

– Надеюсь, это не охладит нашей дружбы, – усмехнулся Нерич.

– Разумеется. Ты и Берту отпустил неспроста.

Они дружно рассмеялись.