Это было в Праге. Том 2. Книга 3. Свет над Влтавой

Освежив себя холодной водой и одеколоном, он сбросил пижаму и надел костюм самого модного покроя, темно-синего цвета с глубокой серебристой полоской – отличный костюм, сшитый в Берне. Затем он повязал красный галстук. Оглядев себя в зеркало, он остался вполне доволен.

Легкое осеннее пальто. Трость. Кажется, все в порядке. Через веранду Гоуска вышел в сад.

Сад одевался в золотую парчу осени. Сникали к земле ветви яблонь и груш, унизанные тяжелыми спелыми плодами. Доцветали поздние цветы на клумбах.

Вечерело. На пушистых облаках горел отсвет зари, еще пламеневшей на западе.

Но Гоуска не был расположен любоваться красотою угасавшего осеннего дня. Он спокойно покуривал сигару, прохаживаясь вдоль длинной веранды, укрытой зеленой занавесью. Он терпеливо выжидал, пока совсем стемнеет.

Борн, отправляя его в Прагу, обязал связаться по телефону с Прэном и дал его квартирный адрес. Но Гоуска, в силу старого знакомства с Прэном, решил явиться к нему без звонка. Он не хотел утруждать себя размышлениями, удобно это или неудобно.

Наконец стемнело. Гоуска вышел на улицу.

Найдя указанный ему дом и убедившись, что он ничего не напутал, Гоуска поднялся на площадку третьего этажа. Здесь он отдышался, вытер платком потное лицо и нажал кнопку звонка.

Дверь открылась. Гоуска попятился, почти теряя сознание: перед ним в изящном платье стояла Эльвира Эрман.

– Заходите, заходите, дорогой пан Гоуска. Что вас так смутило?

– Я… я… – невнятно лепетал гость, – я полагал увидеть господина…

– Прэна, – закончила Эльвира.

– Совершенно верно.

– Вы не ошиблись, заходите. Я его жена.

Снимая в прихожей пальто, Гоуска не мог скрыть своего удивления столь неожиданным замужеством Эльвиры – женщины, с которой в прошлом он был очень близко знаком.

Проведя Гоуску в гостиную, Эльвира с охотой удовлетворила его любопытство. Вот как это произошло. Прэна она знала еще до войны. Они часто встречались и были дружны. Но замуж за него она вышла только в сорок четвертом году.

– А где же ваш брат? – спросил Гоуска.

– Не знаю. С сорок пятого года не имею никаких известий. Я допускаю, что он погиб.

По тону, каким это было сказано, Гоуска мог понять, что исчезновение родного брата не слишком опечалило сестру.

Эльвира ему не понравилась. Красота ее поблекла, цвет лица погрубел и утерял былую свежесть. На висках проступила желтизна.

– Я, изменилась? Скажите правду, – сказала Эльвира.