Прокаженные. История лепрозория

– А почему вы спрашиваете, Сидор Захарыч?

– Сдается мне, Кузьма, будто видел я его, и как только увидел, понял, что она у меня от него.

– Кого это вы видели? – робко спросил Кургузкин.

– Человека, который передал ее мне.

– Где ж вы видели его?.. Как будто и не ходили никуда, и не встречались ни с кем.

– Здесь я его видел, Кузьма.

Кургузкину показалось, что благодетель его будто не в своем уме.

– Может быть, вам показалось только, Сидор Захарыч? Во сне приснилось, а вы забыли о том. Бывает так – во сне видишь, а потом кажется, будто наяву.

– Балда ты, Кузьма. Это не сон, я видел его или похожего на него. Вот только фамилию совсем забыл, да и имя из головы вылетело. Знаю только, что семь лет назад служил он у меня кучером, а потом ушел.

Кургузкин спросил:

– А когда ж вы его видели?

Басов не ответил сразу и только после долгой паузы сказал:

– Вчера я сидел вот так же на скамейке, и вижу – идет человек. Походка знакомая, да и лицо тоже, будто я видел его где-то, а где – не знаю.

С того дня он стал чаще выползать наружу и дольше оставаться на «солнышке», просиживая так иногда целые дни напролет.

Басова, по-видимому, продолжал интересовать тот человек. Он высматривал его, но безуспешно, – человек исчез.

– Если бы знать фамилию, – говорил Кургузкин, – можно было бы спросить в канцелярии, а то как его узнаешь? А может, человек этот приезжал повидать кого-нибудь из своих?

– Не надо, – решил наконец Басов, – это не он.

Такое состояние у Басова продолжалось недолго. Он снова слег, и опять Кургузкин хлопотал около него, растирал мазями, поил розмарином, ухаживал. На этот раз пароксизм проявился бурно, и, не вытерпев болей, Басов приказал Кургузкину послать за Туркеевым.

Басов был переведен в больницу, из которой вышел только спустя полтора месяца.

Улучшение здоровья принесло ему надежду, которую он никогда никому не высказывал. Он начал вспоминать о селе, городе, о своем хозяйстве и говорил: «если бог пошлет здоровье», он уйдет жить в город. В день возвращения из больницы Кургузкин повел его в баню. Басов любил париться не иначе как забравшись на полок, в самое пекло, где воздух так накален, что невозможно дышать.