Зяблики в латах

– Не зазнавайся! Валет, брат, что подпоручик, дамских боится ручек… Ход твой, да взятка моя.

Свечников проигрывал.

Прапорщик Морозов размазывал ногой жидкую грязь, нанесенную в комнату сапогами. «И откуда грязь? – думал я. – На дворе жара… земля растрескалась…»

– А дома ли тетка Лимпиада? – вдруг услыхал я чей-то тонкий, в гул солдатского смеха забежавший голосок.

На пороге стояла девочка. На ней было розовое, как весенняя черешня, платье. Коротенькая косичка не свисала вниз, а стояла на макушке, как опрокинутый вверх точкой восклицательный знак.

– Наташка! – догадался прапорщик Морозов и ласково улыбнулся.

– К Олимпиаде Ивановне, милая?

– К тетке.

– А ее нет!

Минутку девочка молчала.

– А у нас на дворе тоже солдаты!..

– Ну и сказала! По существу! – засмеялся Филатов, взглянув на нее из-за развернутых веером карт. – Из пулемета да бомбой! – ни в село ни в город, – ни в бровь ни в глаз!

– Только наши с лошадьми. Конные наши… Ну и крику!

– Кто ж, Наташка, кричит? Солдаты?

– Соловейчик кричит, портной.

Прапорщик Морозов встал.

– Я выйду!..

…Я долго глядел на грязные следы, оставленные им в комнате.

Нартов стоял под воротами, положив подбородок на ствол винтовки. Дневалил.

Я вышел на улицу. Ночь была тревожная. Сна не было.

На дворе, не раздеваясь, при патронташах и подсумках, спали солдаты. Роту каждую минуту могли поднять и бросить на позицию. Бой подкатился к самому Белополью.

«И кто это стреляет?» – подумал я.

Нартов смотрел на восток. По другую сторону улицы бродил дневальный 1-го взвода. Тоже то и дело подымал голову. Всех дневальных, всех рот и эскадронов, у белых и у красных, из ночи в ночь мучат те же мысли: скоро ли утро?

Но звезды в небе еще не бледнели. Их золотые потоки скользили вдоль темного неба. Вдоль тишины над крышами скользил ветер…

Я уже входил в ворота нашего двора, когда услыхал вдруг тревожный оклик Нартова:

– Эй, Синюхаев, откуда?

Сквозь темноту улицы бежал длинный, тощий вольноопределяющийся 5-й роты.

– Красные под городом – вот что случилось!.. Да отвяжись! Связной я. Некогда.

И, вскинув под руку винтовку, Синюхаев побежал дальше.

– Синюхаев, эй, Синюхаев! – вновь закричал Нартов. – Да подожди ты! Эй! Что за пальба в городе?

Винтовка Синюхаева звякнула.