Мурзик

Со своей точки обзора он заметил, что под мостом сидел мужичок и держал в руке что-то вроде карандаша. Истерика совсем отступила, включилось детское любопытство. Он вытер лицо рукавом и посеменил к мужичку. Оказалось, это был рыбак с маленькой удочкой. Рядом с ним лежали две крохотные замерзшие рыбешки. Да и лунка уже подзатянулась. Этот мужичок странно двигался – руки и ноги были как вкопанные, глаза устремлены в лунку, неподвижно наблюдая за процессом, шевелился лишь живот. Да так неестественно.

И вдруг из живота послышалось: Мяу!

Пашка аж сел на лёд.

Мужичок не обратил на него никакого внимания. И тут Пашка начал понимать, в чем дело. Подошёл ближе. Да, он такое уже видел – мужичок замёрз.

Пашка огляделся по сторонам. Вроде никого. Он вытащил из рук удочку, отодрал рыбешку, примёрзшую ко льду, и снял с мерзляка шапку-ушанку.

Рядом оказался ещё ледобур – вещь полезная, но тяжёлая и приметная. Поэтому Пашка отнёс его и спрятал под опору моста, с расчетом забрать позднее.

Он ещё раз вернулся к трупу, дабы проверить карманы, как вдруг опять услышал: Мяу!

Из-под тулупа выглянул котёнок. Весь белый, с чёрным пятном на левом глазу.

Дрожащий от страха и холода. Пашка в нём сразу признал товарища. Схватил его, запихнул под телогрейку и бегом рванул в сторону дома. Спустя пол часа он был у себя в подвале. Развёл огонь в печке, вытащил котёнка и, отогрев ему рыбу на дверце печки, начал кормить.

«Мамы теперь нету, заботиться я буду о тебе.

Я – Пашка, мужчина в этом доме, а ты будешь – Мурзик. Я сегодня ночью заберу ледобур и буду снабжать тебя рыбой.» Котёнок улёгся спать. Всю ночь Пашка следил за ним, ему почему-то показалось, что глаза котёнка очень похожи на мамины. Такие же зелёные с желтизной. Ну и, конечно, проникся он к нему со всей ребяческой силой. А дальше дни шли довольно похожие. Пашка добывал пропитание для Мурзика, так как тот наотрез не хотел есть хлеб, а Мурзик, в свою очередь, радовал Пашку играми и грел холодными ночами.

В заботе о котёнке время неслось молниеносно, не давая минуты продыху. Ведь себя прокормить – только пол дела, а вот найти съестное из кошачьей кухни в оголодавшем Ленинграде – это другой вопрос. Мурзик рос не по дням, а по часам, становясь красивым пушистым котом. Не таким огромным сметанным котом, каких Пашка видел до войны, но тоже был довольно крупным. Пашка им гордился.