Граф Монте-Веро

Этот трактир служил скорее местом сходки темных людей, оставаться среди которых было крайне опасно, особенно если в кармане звенело хотя бы несколько грошей. Когда оба мошенника вышли, наконец, на Тополевую аллею, ветер особенно уныло завыл в деревьях.

– Надо хорошенько выпить сегодня! – сказал доктор, плотнее закутываясь в свой дырявый летний сюртук и согревая в карманах окоченевшие руки.

Из далекого города донесся бой башенных часов. Пробило одиннадцать.

– Тс, не идет ли там человек? – прислушался Дольман.

– Кажется, там двое, – возразил доктор. – Наверно, не чужие!

Теперь справа от дороги виднелся трактир. Это была низенькая, полуразвалившаяся лачуга, с худой крышей, маленькими подслеповатыми окнами и покосившейся от ветхости дверью. По обеим сторонам двери торчали шесты, к которым была прибита вывеска с едва заметными очертаниями белого медведя. Позади дома тянулся полуразвалившийся забор. Фонаря не было. Хозяин, или трактирщик Леопольд, как его звали все, занимавшийся укрывательством краденого, знал, что гости его и без фонаря найдут его дом!

Из-за темноты Дольман и доктор сочли одного человека, несшего мешок, за двоих.

– О, да это сам хозяин! – сказал Дольман. – Откуда он так поздно? Ведь он не очень-то любит оставлять трактир на одного тупоумного Рольфа, верно, опять сделал выгодное дельце – что-то тащит!

– Добрый вечер, господин Леопольд, – сказал доктор, снимая шапку. – Вы должны заплатить тут таможенные пошлины!

С этими словами толстый доктор, который в самом деле когда-то учился медицине, встал в дверях, не пропуская хозяина.

– Воздух чистый, там сидит Фукс! – заметил Дольман.

– Вот и хорошо! Сегодня он пришел вовремя, – проговорил тощий Леопольд хриплым голосом. – Ну, пустите!

– Вы сегодня в дурном расположении духа – один с такой тяжелой ношей! – заметил доктор, с любопытством ощупывая его мешок.

– Не трогайте и не суйте во все нос! – огрызнулся Леопольд.

Отвратительный запах обдал их при входе в комнату, но все трое, казалось, не чувствовали его.

В низеньком помещении, полном дыма, было двое гостей. Один, которого Дольман назвал Фуксом, сидел задумчиво за столом; перед ним стоял стакан с водкой и тарелка с остатками колбасы. Он был невысокого роста, худощавым.