Бунтарь ее величества

В отличие от своей старшей родственницы, юная графиня говорила на чужеземном наречии совершенно чисто, как на родном языке. Она принадлежала к новому поколению знати, начиная с которого знание французского языка сделалось в России нормой.

Услышав, кто перед ним, юный живописец вскочил, да так резво, что чуть не уронил свой мольберт.

– О, я много слышал о графине Брюс! – воскликнул он. – Самые знатные люди моего отечества слышали о ее красоте! Счастлив лицезреть столь знаменитую особу, а также ее юную родственницу!

– Вы учтивы, как все французы, – милостиво улыбнулась графиня.

Пока они таким образом обменивались любезностями, на дорожке парка показался человек лет тридцати, невысокого роста, в мундире офицера Преображенского полка. На умном, полном достоинства лице его была видна некоторая тревога. Подойдя, он отвесил общий поклон и собирался пройти дальше, но графиня Брюс его остановила:

– Куда же вы так спешите, Гавриил Романович? Даже не хотите остановиться, побеседовать с нами…

– Прошу прощения, графиня, – ответил офицер, останавливаясь.

– Да у нас никакой особой беседы и не было. Мы с Катей только что познакомились с молодым художником и вот смотрели на его начатую картину.

Офицер искоса взглянул на Полье, на его картину и сказал:

– А, вижу, молодой человек прибыл из Франции. Полагаю, он будет иметь успех при дворе – ведь великая императрица жалует иностранных художников, к тому же и пишет он неплохо.

– Но как вы смогли так сразу угадать, что молодой человек – иностранец? – удивилась юная княжна.

– Ну, в этом нет ничего хитрого, княжна, – ответил офицер. – Немного наблюдательности, немного знания жизни и людей – и вы так же легко сможете угадывать, кто находится перед вами.

– Позвольте, однако же, вам представить, – сказала Катерина Щербацкая. – Это господин Жан Полье из Франции. А это – наш известный поэт господин Державин.

– Державин?! – воскликнул художник и тут же осекся: это было сказано слишком эмоционально, к тому же по-русски. И этот факт не скрылся от глаз наблюдательного поэта, который удивленно взглянул на молодого человека.

– Что, разве во Франции так известно имя Гавриила Романовича? – спросила графиня Брюс. – Он ведь совсем недавно стал бывать у императрицы со своими стихами…

– Мне просто рассказывал один русский… русский путешественник… – начал оправдываться Жан.