Яд для императора

 – Идем, Марта, нехорошо, чтобы господин офицер ждал.

Они вышли, причем Фогель тщательно закрыл дверь в столовую. Однако Углов, подумав, дверь открыл, так, что ему стал виден весь коридор, после чего сел наискосок от Мандта, оставив в поле зрения и вход.

– Я вижу, мой приход тебя поразил? – обратился он к лейб-медику. – Думал, что ты сумел скрыться и уже никто не придет?

– Я не совсем понимаю, о чем вы, – отвечал медик. – Я совсем не думал скрыться, просто был пришедший в гости к другу. Но меня поразила одна вещь…

– Какая же? – гость поднял одну бровь.

– Ваша шинель! Это Его шинель! Я ее хорошо помню, он выходил в ней на проводы Преображенского полка! Эти злосчастные проводы, когда Его Величество вновь простудился!

– Ты обознался, лекарь! – резко ответил статский советник, сурово взглянув на сидевшего напротив человека. – Это моя шинель, и довольно об этом! Лучше скажи, как ты отравил императора Николая!

– Что?! – воскликнул лейб-медик, причем прижал обе руки к груди, словно хотел унять слишком сильное биение сердца.

– Неужели всё напраслина? – спросил гость и склонил голову несколько набок, словно хотел разглядеть своего собеседника под новым углом. – А почему же такие обильные трупные пятна на теле? Почему такое быстрое разложение?

– Откуда вы знаете про пятна?

– Полно, Мандт! Про пятна знают все, кто собрался на площади! Я был во дворце, беседовал кое с кем. Вы ведь проводили осмотр тела? Составляли заключение?

– Не я один! Осмотр был комиссионный! Там были доктора Каррель, Рейнгольд, профессор Енохин…

– С них мы тоже спросим в свое время.

– Но мы невиновны! Ни я, ни мои коллеги…

– А кто же тогда вручил ему склянку? – проникновенно спросил чиновник для особых поручений.

Глаза Мартина Мандта, и без того расширенные, при этом вопросе вовсе вылезли из орбит; казалось, что медик близок к апоплексическому удару.

– Какую… какую склянку?! – прохрипел он.

– Склянку с ядом! Ведь ты дал ему яд, верно?

– Нет, клянусь! Всем, что есть святого, клянусь, я не давал!

– Но она была у тебя под рукой, не так ли?

– Да, была… она имелась… среди лекарств всегда есть такие… – зачастил Мандт. – Возможно, вы знаете этот поговорка, что все на свете есть яд, и все лекарство…

– Значит, яд у тебя был! – удовлетворенно произнес Углов, откинувшись на спинку стула.