Сестры

– О, если бы только я мог его поймать, – перебил Публий с пылающим от гнева лицом, – такой человек, как Филотас, не должен погибнуть, и отныне его дело станет моим собственным! Вот тебе моя рука, и если я горжусь благородными предками, то главным образом потому, что обещание Корнелиев – то же, что сделанное дело.

Отшельник крепко потряс правую руку юноши и любовно кивнул ему седой головой. Глаза старика сделались влажными от радостного умиления.

Потом он поспешно отошел от окна и скоро показался с объемистым свитком папируса в руках.

– Возьми это, – сказал он, подавая свиток римлянину. – В этом папирусе я описал собственной рукой все, что тебе рассказал, и даже в форме прошения! При дворе, я знаю, подобные вещи, изложенные письменно, рассматриваются по порядку. Если царица согласится исполнить твое желание, то передай ей этот свиток и проси декрет о помиловании. Если ты можешь это сделать, то все устроится отлично.

Публий взял папирус, протянул старику еще раз руку, и тот, забывшись, крикнул во весь голос:

– Да благословят тебя боги и через тебя избавят благороднейшего из людей от невыразимых страданий! Уж я перестал надеяться, но, если ты нам поможешь, еще не все потеряно!

VI

– Простите, если я беспокою.

 – Такими словами евнух, тихо и незаметно подкравшийся к пастофориуму, прервал громкую речь Серапиона и почтительно склонился перед молодым римлянином. – Позволительно мне спросить, для какого союза один из благороднейших сынов Рима протягивает руку этому странному человеку?

– Спрашивать может всякий, – ответил Публий быстро и резко, – но отвечать может не всякий, и не я, по крайней мере сегодня.

Прощай, Серапион, но ненадолго, я думаю.

– Дозволишь мне тебя сопровождать? – спросил евнух.

– Ты и так без моего позволения следишь за мной.

– Я это сделал по приказанию моего повелителя и только исполняю его приказ, сопровождая тебя.

– Я иду вперед и не могу тебе запретить следовать за мной.

– Но я прошу тебя подумать, – возразил евнух, – что мне непристойно, как слуге, идти позади тебя.

– Я уважаю волю моего друга, царя, который приказал тебе следовать за мной, – ответил римлянин. – Перед воротами храма ты можешь взойти в свою колесницу, а я в свою; старый царедворец сможет исполнить приказание своего повелителя.

– И он его исполнит, – покорно сказал евнух, но в его заплывших глазках будто блеснуло жало змеи.