Сестры

Ты знаешь, что не по доброй воле сижу я в этой клетке, но только за одно я ей благодарен – от меня далеко то, что какой-нибудь Эвлеус называет наслаждением.

– Ты гораздо больше философ, чем хочешь казаться, – заметил Публий.

– Я не хочу никем казаться, – возразил старик, – мне все равно, что другой обо мне подумает. Но человек, не имеющий никакого дела, чей покой редко нарушается, на многое вырабатывает свое собственное воззрение. Если такой человек называется философом, то зови меня так, если хочешь. Когда тебе будет нужен какой-нибудь совет, приди опять ко мне; ты мне очень нравишься, и, может быть, ты даже можешь мне оказать огромную услугу.

– Скажи только, – прервал его римлянин. – От всего сердца я желал бы быть тебе полезным.

– Не теперь, – тихо сказал Серапион, – но приходи опять, когда у тебя будет свободное время, только, конечно, без твоих сегодняшних спутников, во всяком случае без Эвлеуса: из всех мошенников, когда-либо виденных мной, этот – самый худший. Впрочем, я сегодня же тебе скажу, что дело идет не обо мне – чего я мог бы себе желать? – а о счастии и несчастии носительниц кружек – ты их видел обеих, и они нуждаются в защите.

– Не ради тебя я сюда пришел, а ради старшей – Клеа, – откровенно сознался юноша. – В ее походке и глазах есть что-то такое, что другого удержало бы на почтительном расстоянии, а меня влечет. Как попала эта величавая женщина в ваш храм?

– Если ты опять придешь, я расскажу тебе историю сестер и чем они обязаны этому Эвлеусу.

– Я и теперь это сделаю с искренней радостью, – ответил Публий, прощаясь с отшельником, и затем обратился к Эвлеусу: – Чудесное утро!

– Оно было бы для меня еще прекраснее, если бы ты так долго не лишал меня твоего общества, – ответил евнух.

– Это значит, – вставил римлянин, – что я заговорился дольше, чем ты находишь это благоразумным.

– Ты поступаешь по обыкновению твоих соплеменников, – отвечал евнух, низко кланяясь, – они даже царей заставляли ждать в передней.

– Но ты не носишь короны, а старый царедворец ведь умеет терпеливо ждать…

– Коль скоро приказывает царь, – перебил Эвлеус, – седеющий царедворец молчит, если юношам нравится не оказывать ему внимания.

– Это относится к нам обоим, – обратился Публий к Лисию.