Иисус Навин

Поэтому пророк положил руку на плечи Горнехта и сказал:

– Ты знаешь, что тебя и других убедила присоединиться к нам моя жена. Она служит нам лучше и ревностнее, чем многие мужчины; а твоя дочь, насколько она внушает мне удивление своею красотой, настолько же обладает очарованием невинности, привлекающим сердца.

– Ты хочешь, чтобы Казана участвовала в заговоре? – спросил военачальник, вздрогнув.

– Разумеется, не в качестве столь деятельной помощницы, как моя жена, – отвечал жрец.

– Да она и не годится для этого, – произнес Горнехт более спокойным тоном, – потому что она все равно что дитя.

– И все-таки с ее помощью можно привлечь к нашему делу человека, содействие которого мне кажется неоценимым.

– Ты разумеешь Иосию? – спросил Горнехт и снова нахмурился.

Но пророк продолжал:

– Если бы и так? Разве он настоящий еврей? Можешь ли ты считать недостойным дочери уважаемого воина протянуть руку человеку, которого, в случае успеха нашего предприятия, мы поставим главнокомандующим над всеми наемными войсками.

– Нет! – вскричал воин. – Но в число причин, побудивших меня восстать против фараона и обратиться к Сиптаху, входит также и та, что мать первого была чужеземка, а в жилах последнего течет наша кровь. Мать определяет происхождение человека, а матерью Иосии была еврейка. Я называю его моим другом, я умею ценить его достоинства, Казана расположена к нему…

– И все-таки ты желаешь иметь более знатного зятя? – прервал его жрец. – Каким образом может удасться наше предприятие, если отдельным людям, рискующим для него своею жизнью, уже первая жертва кажется слишком великой? Твоя дочь, говоришь ты, расположена к Иосии?

– Была расположена, это верно, – уточнил Горнехт, – ее сердце принадлежало ему, но я сумел принудить дочь к послушанию; неужели теперь, когда она овдовела, я должен отдать ее тому самому человеку, от которого заставил отказаться после тяжкой борьбы.

– Это будет возможно, – заверил жрец, – когда мужчины и женщины на Ниле будут иметь над собою столько власти, чтобы ради великого дела подчиниться требованиям, несогласным с их желаниями.

– Но сколько поколений сошло с тех пор в могилу!

– Все равно. Это обстоятельство делает его более близким к нам, чем и должны мы удовольствоваться.