Ковидики

Замерла, прислушиваясь к дыханию. Пощупала за ушами, заставила широко открыть рот, гадко сдавливая ложкой язык.

– Тело не ломит? Не знобит? Чувствуешь, что тебе жарко?

И Сабрина призналась, что ей целый день жарко. Тут же попыталась оправдаться, что с утра включили отопление. Но мама не слушала. Она вскрикнула и зажала рот рукой.

– Быстро ложись в постель!

Чуть позже Сабрина уловила, как мама, с трудом сдерживая истерику, лихорадочно говорила по телефону:

– Да, прямо сейчас! Я оплачу такси. Знаю, что ты нейрохирург.

Но ведь врач же. Звонила, конечно! Никто не приедет. Потому что этим скотам, видите ли, подавай тяжелый случай сразу! Ребенок уже задыхаться должен, чтоб они соизволили заглянуть. Прошу, приезжай. Нет, не паникую я. Нет же, это не как в прошлый раз!

Через час приехал дядя Женя. Мамин близкий друг. Врач. Осмотрел Сабрину, снова прослушал той холодной штуковиной ребра. Порасспрашивал.

Потемневшая от усталости, мама стояла у двери и постоянно всхлипывала.

– Абсолютно ничего, – говорил уверенным голосом дядя Женя.

И Сабрине казалось, он старался сдерживать гнев. – Сколько раз я тебе говорил, что это ты в группе риска. А не малышка. Девочка здоровее всех нас. Это тебе нужно остерегаться заражения, а не ей.

– Здорова, ага, – фыркнула тогда красная от слез мама.

– Ну и что, что у нее астма! – повысив голос, раздраженно сказал дядя Женя. – Не приговор, что слабое сердце. Но нет у нее ковида! Нет и не будет. Ты же взаперти ее держишь полгода, если не больше.

Девочка ну никак не заразится, сидя дома.

– Но мне же надо выходить. И я контактирую со множеством людей.

– Вот ты и можешь принести в дом болячку. Ты для нее – главная и единственная опасность. Девочка должна быть максимально защищена от тебя. Создай ей стерильные, но комфортные условия. И переждем уже все этот долбанный карантин.

Дядя Женя ушел. Сабрина слышала его шепот. Он предупредил, что больше не приедет. Попросил маму не звонить ему по ночам, иначе он просто ее заблокирует.

Мама загнанно расхаживала по кухне. Что-то говорила, ругалась, ревела. Иногда затихала – давая возможность вещать дядям и тетям из телефона. Затем она зашла к Сабрине.

– Я люблю тебя. Ты все, что у меня есть. Я очень боюсь за тебя. Я не знаю, сколько генов он передал тебе. Ведь он – не такой, как мы. Он «серый». Понимаешь, твой биологический отец – не полноценный землянин. И теперь из-за него ты в смертельной опасности.