Русский Голливуд

Эрих фон Штрогейм писал в связи со своим произведением: «Зрители устали от кинематографических пирожных, их желудок испорчен слишком большими дозами сахара в фильмах».

В фильме снимались Гибсон Гоуленд, Джин Хершолт, Сейзу Питтс – актеры уже известные, но ставшие «звездами» именно благодаря «Алчности». Играл и сам Штрогейм, который придерживался правила участвовать лично в своих фильмах в качестве актера второго плана (здесь он выступал в роли некого продавца воздушных шаров).

Фильм первоначально получился огромным – он длился около восьми часов.

В результате беспощадных сокращений он был приведен к сравнительно приемлемым на то время размерам, но все же оказался, как уже отмечено, одним из самых длительных в истории немого кино (140 минут).

Уже при появлении на экранах в 1924 году «Алчность» вызвала самые высокие оценки кинокритики. Таковые оценки сохранились на протяжении следующих десятилетий. И в наши дни фильм компании Голдвина считается одной из вершин мировой кинематографии.

В прокате картина была встречена очень скромно. Ее демонстрация не была полным провалом, как полагал выдающийся советский режиссер Григорий Козинцев, назвавший свою статью об этом фильме «“Алчность” Штрогейма: Величайший провал в истории кино». Однако сборы едва покрыли весьма скромные расходы на производство картины. Зрительская толпа продолжала предпочитать экранную простоту, отчетливо положительные и отчетливо отрицательные образы, напоминающие то, что уже ранее показывали на экране, и, разумеется, торжество добра над злом, счастливое слащавое завершение.

В то же время «Алчность», по достоинству оцененная не только критикой, но и предпринимателями киноиндустрии, сыграла немалую роль в переговорах Голдвина об объединении его фирмы с другими студиями в единую Эм-джи-эм.

Наконец, третьим участником создания единой кинокомпании была фирма «Луис Б. Майер пикчерз», которая также принадлежала выходцу из Российской империи.

Им был родившийся в Минске (или под Минском, или в Киеве, или под Киевом) предположительно в июле 1884 (или 1885) года Лазарь Яковлевич Мейер.

Он не знал ни точного места своего рождения, ни точной даты, когда появился на свет, и вечно путался, отвечая на эти вопросы. Его отец был мелким ремесленником, эмигрировавшим в Канаду, а затем в США, когда ребенку было около трех лет. Никогда Джейкоб (так он видоизменил свое имя в Америке) Мейер не рассказывал сыну о российском прошлом.