Берегиня

Хорош умирающий! Силища вон какая – дай бог каждому.

– Не та уже силушка, Андрюха, что раньше была.

– Страшно представить ту силушку! Кушать будешь?

– За этим и зашёл.

– Машенька! – крикнул Андрей и, приобняв, повёл меня к своему столику. – Присаживайся, сейчас мы тебя по-царски угостим.

Подбегает симпатичная официантка, да такая красавица, что глаз не отвести.

– Машенька, – повторяет Андрей, – принеси, пожалуйста, соляночку и плов.

– Что гость пить будет? – щебечет она, строя мне глазки.

– Зелёный чай без сахара, пожалуйста, – отвечаю ей.

– Так, может… – Андрей щёлкает себя по горлу. – За встречу?

– Не сейчас. Извини, – провожаю взглядом официантку. – Моё возвращение позже обмоем. Сначала дело.

– Понимаю, куда клонишь. Давай поговорим, отчего ж не поговорить. Я ждал тебя.

– Ждал?

– Конечно! В моём городе, на моей земле кто-то беспределит, кому, как не мне, ответ держать. Поэтому ждал и боялся.

– Да ладно! Ты стал кого-то бояться?

– Тебя! Думал, приедешь, увидишь разорённое родовое гнездо и, не разобравшись, что к чему, предьяву мне кинешь.

– Так успокой меня, расскажи о том, что знаешь, о чём люди судачат, и вообще…

Подошла Маша и поставила на стол передо мной большую тарелку обалденно пахнущей солянки и плетёную хлебницу со свежеиспечёнными лепёшками и сочной зеленью.

– Приятного аппетита! – это адресовано мне. – Андрей Сергеевич, скажете, когда плов нести, – проворковала она, косясь в мою сторону, и, грациозно виляя аппетитными бёдрами, отошла от столика.

– Машка! – прикрикнул ей вослед Андрей и погрозил пальцем. – Вот я тебе!.. Я её матери обещал глаз с дочери не спускать. А как уследишь за вертихвосткой эдакой?! Эх, видел бы Серёга Молчанов, как сестрёнка расцвела.

– Так это что же, его младшенькая так выросла?! То-то я смотрю – глазищи знакомые.

– Может, всё же по пятьдесят грамм? Серёгу помянем.

– Всему своё время.

– Уговорил.

Нас было четверо: я, Андрей Штырьнин, Серёга Молчанов и Володька Устименко. Четвёрка друзей не разлей вода и просто оболтусов, наводивших шороху в школе и за её пределами. Мы с Володькой были интернатовскими, Андрей и Серёга – домашними. Именно так мы друг друга и называли, но, если кто-то из нас попадал в переплёт, выручать друга мы шли вместе.