Жизнь лондонского дна в Викторианскую эпоху. Подлинные истории, рассказанные нищими, ворами и продажными женщинами

Взбодритесь, давайте споем. Почему вы не поете?» – закричала она, и ее настроение изменилось, как это часто бывает с пропойцами и является симптомом, который предшествует белой горячке. «Пой, говорю тебе», – и она затянула:

Впервые я встретила корнета

В драгунском полку.

Я дала ему то, что ему оказалось не по нраву,

И украла у него серебряные ложки.

Закончив свою песню, первый куплет которой – это все, что я запомнил, она впала в сравнительно спокойное состояние. Я попросил ее рассказать свою историю.

«А, я модистка, которую соблазнили, – довольно нетерпеливо проговорила она, – да не все ли вам равно!»

Мне пришлось некоторым образом стимулировать ее, чтобы заставить говорить и преодолеть нежелание рассказать о себе хоть что-нибудь, которое она, по-видимому, испытывала.

Она была дочерью уважаемых родителей; с юных лет воспылала любовью к двоюродному брату, служившему в армии, что в конце концов и привело ее к падению. После того как он ее покинул, она скатывалась все ниже и, наконец, оказалась среди падших женщин по ту сторону лондонских мостов.

«Я не хочу жить, – ответила она. – Скоро я допьюсь до белой горячки и покончу с собой в приступе безумия».

И тем не менее я дал ей адрес председателя Ассоциации полночных встреч на Ред-Лайон-сквер. Я уже уходил, когда в бар вошел молодой француз. Он орал какую-то французскую песню, которая начиналась со слов: «Да здравствует любовь, вино и табак».

И я ушел, когда он завязал беседу с этой девушкой, чье пристрастие к бренди дало ей то красноречивое имя, которое я называл выше.

Люди, содержащие низкосортные меблированные комнаты, в которых живут такие женщины, алчны, скаредны и часто бесчестны. Они взимают за свои комнаты огромную плату, чтобы обезопасить себя от потерь в случае, если по ошибке приютят у себя «драчунью». Так что деньги, уплаченные их честными жильцами, покрывают недостачу, возникшую по вине жиличек-мошенниц.

Доктор Райан в своей книге о проституции приводит следующий необычный отрывок, когда пишет о таких низкосортных домах:

«Один хорошо информированный медик уверял меня, что поблизости к так называемой Флит-Дитч почти каждый дом представляет собой самый вульгарный и позорный бордель. Там есть большой акведук, с которого головорезы сбрасывают тела убитых, и через приличное расстояние они попадают в Темзу, где нет никаких шансов на то, что они вернутся назад».