Дядя Саша

Тряпьё на кровати зашевелилось, и из него на свет выбрался мелкий мужичонка. Дядя Саша лупил покрасневшие, слезящиеся глаза на незваных гостей и переминался с ноги на ногу. Спал он прямо в одежде: старом сером костюме в полоску и в рубашке, цвет которой раньше был белый или голубой, сейчас уже не угадать, до того она была засаленная и грязная. Возраст, как и цвет рубашки, определить было сложно. Сальные патлы, кустистая борода, синюшное лицо, где выделялся только бугристый нос.

– Рябятушки, вы чего тута? Я не буянил, честное слово! Если соседка жаловалась, то врёт она, не ворую я у ней кур. Болею, из дома не выхожу. Вон как лихорадит. Есть у вас чего попить? Жажда проклятая замучила, денег на лекарства совсем нет, вы помогли б рублём, подлечиться надобно.

Хозяина и правда заметно потряхивало и даже немного пошатывало, лицо его побледнело, и глаза на отёкшем лице больше напоминали щёлочки.

– Пить надо меньше, – буркнул старшой.

– Ну, какое пить, в завязке я. Говорю же, болею, с выходных ни капли в рот не брал. Никого я не видел, Христом богом молю, мне бы врача, или лучше дайте денег, я до аптеки дойду.

– Как же, не видел, а тебя вчера с ними видели около Мишкиного сарая, где вы обычно пьёте. Что скажешь?

– Чего я скажу, голова как чугун, и мутит, ни думать, ни говорить сил нет. Может, и был там, самогон им принёс, а потом ушёл в магазин.

– Слушай, дядя Саш, ты свой цирк кончай. Вчера твоих дружков мёртвыми нашли в сарае. Так что ты теперь под наблюдением и первый подозреваемый, если бы не пару моментов, так я бы сегодня тебя арестовал уже. Давай рассказывай, чего видел.

– А то мы тебя подлечим для освежения памяти, – добавил молодой, доставая из крепления на поясе резиновую палку. – У меня и лекарство есть.

– Ничего я не видел! Изверги! Убийцы! Кровопийцы! У-у-у-у! Звери! У-у-у! – заверещал дядя Саша и забился, как припадочный.

– Да ну тебя к чёрту. Из деревни не уезжай, ты свидетель, – буркнул старшой и вышел на улицу, молодой поспешил за ним, косясь на уже визжащего в ультразвуке хозяина.

На улице оба полной грудью вдохнули свежий деревенский воздух. Осмотрели двор и сели на поваленную колоду у полуразрушенного дровяника.