Капля чужой вины

Итээровский шик, культура производственного поведения!

– Ты давно в уголовном розыске работаешь? – оторвал меня от осмотра участковый.

– Два с половиной месяца.

– Всего? – изумился лейтенант.

Он явно обиделся. По моему уверенному тону участковый решил, что я – мастер сыска, не успевший состариться на службе ветеран, а оказалось – его ровесник, в милиции без году неделя.

– К этим двум месяцам приплюсуй четыре года учебы в Высшей школе милиции.

– Так то учеба… – разочарованно протянул он.

– Это у тебя была учеба в институте, а у меня – служба.

Лейтенант открыл папку, сверился с записями:

– Некто грузчик Бобров.

– Знаю такого. Со мной на одном этаже живет. Он ничего тут не трогал?

– Побожился, что только к телу подошел, пощупал ноги, убедился, что инженер мертв, и пошел руководству докладывать.

Я выглянул на улицу. Двое мужиков покуривали у стены булочного цеха в ожидании новостей. Группка женщин, сгорая от любопытства, стояла немного поодаль.

– Серегу Боброва позовите! – велел я, ни к кому конкретно не обращаясь.

В этот момент булочный цех обогнул милицейский уазик. Приехала опергруппа.

– Стоп! – успел крикнуть я. – Бобра не надо. В общаге с ним поговорю.

Автомобиль дежурной части Центрального РОВД остановился у входа в теплоузел. Из него вышли эксперт-криминалист с чемоданчиком, инспектор уголовного розыска и следователь, тридцатилетняя женщина с погонами старшего лейтенанта. Следователь заглянула в помещение и заявила, что трупом она заниматься не будет, не ее подследственность.

– Я вообще не понимаю, зачем мы сюда приехали? – сказала она. – Самоубийцами должен участковый заниматься, а дежурный нас послал.

– Алена, давай хоть труп осмотрим, – попросил инспектор. – Может, это вовсе не самоубийство.

– Ничего не знаю! – фыркнула следователь. – Если это убийство – вызывайте прокурора, если суицид – сами осмотр пишите.

Она села в уазик и больше наружу не показывалась. Минуты через две приехал судебно-медицинский эксперт на автомобиле, приспособленном для перевозки трупов.

Пока на улице шло препирательство, я продолжил изучение следов в теплоузле.

«Если в это помещение заходили только Горбаш и Бобров, то почему так много следов вокруг козел? Я близко не подходил, а на полу вся пыль в отпечатках обуви, все затоптано».

– Где Пименов? – спросил инспектор уголовного розыска, принявший руководство на себя. – Иди, сфотографируй следы на полу.