Русский Моцартеум

Документы будут лежать в небольшой картонной коробке из-под ножного насоса для надувного матраца, за первым рядом книг на стеллаже, рядом с подборкой журналов «Нейшнл Джиогрэфик» за нынешний год…

В Бонн я приехал довольно поздно и, взяв напрокат неброский «фольксваген», отправился в небольшое предместье бывшей столицы ФРГ Танненбуш. Дорогу я знал по прежним приездам в гости к этой очаровательной «политической паре Германии», как их частенько называли в прессе…

Отшумел первый месяц осени, заканчивалась первая декада октября.

Поскольку я уже не раз бывал у Келли, профессиональная осторожность подсказала мне поставить свой «фольксваген» метров за двести от ее особняка на Свинемюндерштрассе и в таком ракурсе, чтобы машина не вызывала каких-либо подозрений. А сам пешком направился к апартаментам Келли.

Дом Петры со стороны казался неприступной крепостью. На всех окнах и дверях висели предупредительные тексты: «Просьба не открывать. Оглушительная сигнализация». Кроме того, еще этой весной Петра заказала провести дополнительную проводку в саду – световую сигнализацию на манер ограничительного барьера. Тогдашняя мнительность и всякие там страхи были господствующими моментами в ее насыщенной событиями общественно-политической жизни. И как оказалось, не напрасно…

Когда я подошел в 10 часов вечера к ее особняку, в нем не светился ни один огонек, и его громада, погруженная в полную темноту, казалось, всей своей махиной растворилась в ночи.

Машинально взглянув на почтовый ящик, я обратил внимание, что он был полон корреспонденции – признак того, что хозяева с неделю как отсутствуют. Хотя почту могла забирать и соседка, присматривающая за особняком.

Поскольку Петра не держала сторожевой собаки, я смело выдвинулся вперед и скоро убедился: предупредительная сигнализация была отключена.

Вначале я колебался: как же поступить дальше? Я зримо чувствовал, что за стенами коттеджа кто-то есть – хозяева или их гости, но реальные люди.

Дернул за ручку дверь – заперто.

«Странно! Более чем странно! – машинально подумал я. – И время детское. Петра вообще ложится спать под утро, где-то в 4–5 часов».

Озабоченный догадками, я обошел дом, взобрался на террасу, толкнул дверь – та была незаперта.