Сказания новой Руси. Рассказы, сказки, памфлеты, эссе

На другой день Соколов с утра уже был в кабинете директора и с тем же требованием. И это, оказалось, продолжается давно. Соколов надоел директору до чертиков со своими ежедневными визитами по утрам, но ссориться не решался.

– Фельетон действительно хотели опубликовать? – спросил Разумов.

– Нет, конечно. Да и не фельетон это был, а захудалая расширенная заметка. Но откуда было знать обо всем этом директору? Поверил. И как было не поверить, если перед ним был не корреспондент, даже не заведующий отделом, а сам ответсек, второй человек, от которого многое зависит.

– И чем же закончилась история?

– Ничем.

– Что вы хотите этим сказать?

– Только то, что я не придал огласке сведения, ставшие мне известными по чистой случайности. Я вернулся в редакцию. Когда никого поблизости не было, завел разговор с Соколовым, а тот заартачился: брехня, мол, все. Тогда выложил ему на стол копию, которую хранил директор. Соколов на глазах стал трезветь. Короче говоря, договорились: он больше к директору – ни ногой, а я, в свою очередь, – буду молчать… Этим все и закончилось, Сергей.

– Вы поступили неправильно: мерзавца надо было вывести на чистую воду.

– Возможно, – сказал Окунев и встал. – Ну, мне пора. Отдохнул, отдышался и будет… – Окунев посмотрел на мужичка. – Ну, что теперь скажете о моральном облике советского журналиста?

Разумов тоже встал.

– Все – хороши, – он сделал паузу и добавил, – вы, в том числе… Вы не вправе были скрывать… В результате зло не было наказано.

Окунев грустно усмехнулся.

– Нет, зло, по большому счету, было наказано. Если не нами, то Всевышним.

– Вы о чем?

– О том, что Соколов плохо кончил: напившись до потери пульса, пошел на пруд, решив искупаться, и утонул. А ведь ему не было и сорока. Так-то вот, Сергей… Прощайте… Так сказать, мило пообщались. Мой совет: не кивайте на «светлое прошлое», потому как в нем грязи было ни чуть не меньше нынешнего. Да и, подумайте сами, откуда взялась нынешняя грязь? Оттуда, из прошлого.

Торжество справедливости

Сережка Савиных и Дениска Оноприенко выросли на глазах друг у друга. Сдружились, бегая в одном дворе и играя в одной песочнице, когда обоим было по три года. Один детский сад, что неподалеку от дома; одна на двоих воспитательница, так как и в группу ходили одну и ту же. И школа, куда определили родители, была общая, даже за классной партой сидели вместе.