Запас прочности

Он прожег ее ненавидящим взглядом, бросил стоявшему рядом Димке:

– Ну погоди.

И отошел.

Беленко услышал, шепнул Диме так, чтобы Лиза не слышала:

– Будь осторожней. От этого придурка всего можно ожидать. Если что – я буду рядом, помогу.

Дима улыбнулся:

– Ты чего? Сам справлюсь.

– Ну смотри. Мое дело предупредить.

Тут Лиза вмешалась.

– Что это вы шепчетесь? Задумали что-то?

Дима очень серьезно сказал:

– Тут, понимаешь, такое дело…

Но продолжить не успел, заиграла музыка, и Лиза сразу потащила его танцевать.

Немного времени прошло с тех пор, когда началась у Лизы новая жизнь. Жизнь влюбленной девушки. А ей казалось, что все на свете изменилось! Все! Каждое утро она просыпалась с ощущением счастья. Вот говорят, что счастье мимолетно. Его много, а главное, долго не бывает. Не ухватишь его, как жар-птицу за хвост, не удержишь. Вот есть оно сейчас, сию минуту, но только-только подумаешь об этом, а оно – раз! – и упорхнуло… Не бывает оно долгим. А у Лизы – было! Каждый день видеть Диму, обнимать его, чувствовать его сильные руки, мускулистую грудь, его запах и упругость горьковатых губ – это ли не счастье? Лиза понимала, что другие влюбленные испытывают похожие чувства, но ей казалось, что все у них не так: она и любит сильнее, и чувства у нее нежнее, и поцелуи слаще, и встречи с любимым ждет не дождется, как никто другой на земле! И Дима у нее один такой на всем белом свете.

Мама, папа и Танюшка понимали, что взрослеет Лиза, что влюбилась, но молчали, деликатничали.

– Ну че ты, Лизка, втюрилась?

Вот интересно: все знали о любви Танюшки и Коли Воронкова, даже о свадьбе начали поговаривать, и никто ее не трогал, не дразнил, на улице пацаны вслед «жених и невеста – тили-тили тесто» не кричали. Матвей, когда Николай к ним заходил, вообще старался побыстрее исчезнуть. А тут, когда к Лизе любовь эта сумасшедшая пришла, приставать начал, втюрилась-не втюрилась.

Однажды не выдержала Лиза, схватила его за ухо и в это самое прихваченное ухо сообщила громким шепотом:

– Втюрилась, втюрилась.

Она отпустила его. Больно было Мотьке, но он не заплакал. Еще чего! Реветь перед девчонкой, хоть и старшей сестрой? Да умереть – не встать, слез моих девчонке не видать! Он отвернулся.