Ягайло – князь Литовский

Их опасное соседство таило в себе угрозу для Ягайлы. Это чувствовали все: и Кейстут, и Ульяна, и главный виновник нынешнего заседания.

Ягайло, в свою очередь, сидел рядом со своим младшим братом – двадцатитрехлетним Скиргайлом.

Присутствовали на совете и два сына Кейстута. Старший – Витовт – широкоплечий, невысокого роста, с суровым лицом, но не лишенным благородства сердцем, был во многом похож на отца. Недаром Кейстут любил говорить, что, глядя на Витовта, он видит себя в молодости.

Второй сын Кейстута – совсем еще юный Жигимонт – впервые был на великокняжеском совете.

Это не мешало ему держаться с достоинством, соответствовавшим положению сына главы государства. Хладнокровно и бесстрашно скользил его взор по лицам Андрея и Дмитрия.

На совете имели право присутствовать и потомки других сыновей Гедимина – не только Ольгерда и Кейстута, но они, как правило, сидели в отцовских уделах, полученных от самого Гедимина, и не вмешивались в дела виленского двора.

Совет открыл Кейстут. Предварительно он встал, неторопливо бесцельно прошелся по залу и возвратился на место.

Так делал Кейстут, когда напряженно думал, в движении у него рождались все великие мысли. Движения были медлительны или, лучше сказать, медлительно властны. Так мог держаться только тот, кто знал, что никто его не поторопит, не перебьет его молчания. И вот, наконец, Кейстут заговорил.

– Князья, сегодня мы собрались, чтобы утвердить последнюю волю Ольгерда. Перед своей кончиной он изъявил желание, чтобы Ягайло стал его наследником и принял половину Литовского княжества.

– Почему же Ягайло, а не старший сын его – Андрей? – спросил Дмитрий.

– Такова воля Ольгерда.

– Я не слышал изъявления подобной воли из уст отца. Или у вас есть письменное завещание? – язвительно спросил Андрей Полоцкий.

– Желание Ольгерда выражено им не далее как три дня назад. Это последние слова, которые я слышал от брата, перед тем как он покинул нас навсегда. Кроме меня, волю покойного слышали: княгиня Ульяна, Ягайло, Скиргайло, Войдылло и Ганко, бывшие у ложа Ольгерда в тот печальный день.

– Но этих слов отца не слышал я. Их не слышал Дмитрий. Почему мы должны верить какому-то Ганко? – не сдавался Андрей.

– Но мне ты веришь? Или у тебя есть повод сомневаться в моей честности? – спросил Кейстут.

Повода сомневаться в честности дяди у Андрея не было. Благородство и порядочность Кейстута ставились в пример даже за пределами княжества. Властителю Полоцка пришлось изменить тактику.