Годы испытаний. Честь. Прорыв

Пока прошел подготовку, война окончилась. Он хотел было опять вернуться в институт, но с середины года этого сделать было нельзя. Год пропадал. Командование предложило ему поехать учиться в училище. Саша вначале колебался, потом согласился. Окончив военное училище, он не верил, что может быть командиром, считал: это не в его характере.

А сегодня, получив благодарность Канашова, почувствовал, что в нем признали командира, приняли в армейскую семью.

Глава десятая

1

Канашов курил папиросу за папиросой, и в штабе стоял сизый полумрак.

Заместитель командира полка по политчасти Шаронов шагнул в дверь и, не различая, кто сидит за столом, крикнул грубоватым баском с порога:

– Товарищи, да ведь это безобразие! Дымовая завеса… (Шаронов был единственным некурящим командиром в полку.) Разве можно в таких условиях работать?

– Это я, Федор Федорович, надымил.

Шаронов узнал голос командира полка.

Гремя стулом, Канашов поднялся и распахнул окно. Дым столбом, как в трубу, потянуло наружу.

– А я уж испугался! Не пожар ли, думаю? Дыму, хоть топор вешай…

– Хорошо, что зашел, присаживайся. Ты мне нужен…

Шаронов положил кожаную папку, с которой почти никогда не расставался. На столе Канашова замполит увидел стопку военных журналов, а рядом подшивку «Красной звезды». Он изучающе поглядел на командира полка. «Видать, не в духе. С женой, наверно, опять поссорились…»

– Это ты отдал распоряжение начать расследование по делу Миронова?

– Я. А что?

– Зря. Надо было, Федор Федорович, хотя бы мне доложить…

Вон оно что, самолюбие задето…

Шаронов был уверен, что поступил правильно.

И в таких случаях он был непримирим.

– Вчера из политотдела дивизии позвонили…

– Ну и пусть звонят! – раздраженно перебил Канашов. – Пока я командую полком. Нам надо самим разобраться, прежде чем поднимать шум.

– Михаил Алексеевич, я тебя не понимаю. Ты же знаешь, что я сам присутствовал и после лично беседовал с Горобцом. Вчера у них в батальоне прошло совещание командного состава.

Некоторые требовали отдать Миронова под суд и исключить из комсомола. Таково мнение большинства. Это было ответственное совещание… Миронов халатно отнесся к такому важному учению, зазнался. Говорят, что он хотел ввести какие-то новые методы подготовки стрельбы. Разве допустимо так глупо рисковать людьми?

– Постой, Федор Федорович! Ты же не участвовал в «репетиции»…

– Как это не участвовал? – возмутился Шаронов.

– Ты же сам сказал, что присутствовал.