Годы испытаний. Честь. Прорыв

 – Нельзя же по одному неудачному политзанятию судить о всей политподготовке!»

– Вот что, товарищ Шаронов. Политрука я взгрею за эту беседу. Нам попов не надо. Нужны идейные люди, болеющие за дело, а не патефонные пластинки.

Шаронов ушел от Канашова расстроенный.

3

В субботу, перед тем как отпустить бойцов в городской отпуск, Миронов сам проверил каждого. Командиры отделений Правдюк и Тузловцев сбились с ног. Они тоже, прежде чем направить бойцов к командиру взвода, по нескольку раз осматривали каждого. Правдюк был особенно придирчив.

Он поворачивал отпускников несколько раз кругом, требовал вывернуть карманы. У Ежа нашел хлеб и рассыпанную пачку махорки в кармане. Вдобавок оказалось, что у него плохо держатся две верхние пуговицы на гимнастерке и подворотничок несвежий.

Три раза отсылал Правдюк Мухтара чистить сапоги. Но красноватая кожа на голенищах никак не чернилась, и Мухтар чуть не плакал, не зная, что еще прёдпринять. Выручил Еж.

– А ты сбегай обменяйся с Ягоденко. Его из наряда к лейтенанту не вызовут.

Мухтар побежал. Но оказалось, что Ягоденко носил сапоги сорок второго размера, а у Мухтара была маленькая, тонкая нога – тридцать девятый номер.

Ягоденко спал. И Мухтар не стал будить его, он просто взял сапоги, навернул двое портянок. Правдюк не заметил «подлога».

В это время Мурадьян, отправленный Тузловцевым, мучительно раздумывал, где бы ему найти чистую гимнастерку – его была в масляных пятнах. Находчивый Еж выручил и Мурадьяна.

– Беги возьми у Ягоденко… Все равно ему спать…

Глаза Мурадьяна сияли, когда он вернулся на повторный осмотр к Тузловцеву в большой, не по росту, но свежевыстиранной гимнастерке Ягоденко.

– Поглядите на Мурадьяна, прямо жених, – пошутил Еж. – Вот только ворот ему маловат… Жмет. Шея болтается, как у гусака в кадушке…

– Ты сам гусак в кадушке! – выпалил Мурадьян. Он был единственный во взводе, кто обижался на шутки Ежа.

Бойцы пришли к Миронову. Он только начал осматривать бойцов, как вошел Аржанцев и объявил, что командир полка запретил увольнение.

Это запрещение связано с самовольной отлучкой бойца из батальона Белоненко. В армии всегда так: за одного отвечают все.

Миронов расстроился за бойцов и решил пойти поговорить с ними по душам. С этой мыслью он открыл дверь, ожидая, что его встретят унылые, расстроенные бойцы. Но его взвод собрался в курительной комнате вокруг Ежа, который о чем-то рассказывал под звонкий и дружный смех. «Интересно, о чем это он?» Миронов остановился.