Годы испытаний. Честь. Прорыв

И скоро посредине лагеря полка, там, где под навесом стоит полковое знамя, раздались резкие звуки трубы дежурного сигналиста: «Тревога!» Труба торопливо будила всех. Ее звуки, знакомые по прошлым тревогам, в это раннее утро были какими-то особенно тревожными, словно сигналист выражал ту страшную опасность, которая зловещей черной тучей нависла над границами нашей Родины на рассвете двадцать второго июня.

– Тревога! В ружье! – кричали, дублируя команду, дневальные и дежурные в ротах.

Посыльные, застегиваясь на ходу, бежали как оглашенные к палаткам, где размещались командиры.

Караул в полном составе выстраивался на передней линейке.

– Тревога, боевая тревога! – Андрей Полагута склонился над койкой и тряс Миронова. – Товарищ лейтенант, боевая тревога!..

Миронов вскочил, сел на койку и несколько секунд сидел неподвижно, бессмысленно уставясь на Полагуту.

– Ну и крепко же вы спите, товарищ лейтенант, – сказал извиняющимся голосом Полагута.

– Что случилось? – спросил Миронов.

– Боевая тревога, товарищ лейтенант! Боевая тревога! – повторил Андрей. – Разрешите идти? Мне еще Аржанцева надо поднять, у него связной заболел…

Через две минуты Миронов выскочил за связным.

Солдатские сборы недолги. Прошло не более трех минут, и из палаток уже выскакивали бойцы и бежали к оружейным пирамидам.

Вмиг острый забор винтовок в пирамиде растащили сотни протянутых рук.

В лагере еще было сумрачно от утренних теней деревьев, когда весь полк, батальон к батальону, выстроился и застыл в безмолвном ожидании приказа.

Изредка звякнет штык, глухо ударит ручка лопаты о приклад винтовки или протарахтят катки запоздавшего «максима». И опять все замрет в напряжении, как туго натянутая, потерявшая звук струна. Бойцы полушепотом переговаривались. Командиры подзывали к себе старшин, сержантов и вполголоса отдавали какие-то распоряжения.

«Вот, черт возьми, не дали вдоволь поспать в воскресенье. Наверно, опять какой-либо проверяющий приехал» – так думал не только Еж, но и многие бойцы.

Повернув голову к Андрею, Еж спросил недовольным шепотом:

– Как думаешь, чья это затея, людей по выходным будить? Опять марш-бросок в противогазах или еще какая-нибудь чепуха?

– Не знаю, – резко ответил Андрей. – Может, и бросок… Спать хочется, аж кости ломит. – И он сладко зевнул, так что в скулах что-то хрястнуло.

– Гляди, вон комбат подъехал, – кивнул Ефим влево. – Сейчас все будет ясно.