Не ведая сомнений

Вывод напрашивался один: эту работу должен делать экипаж командира третьего взвода, ведь он посадил в трясину танк. Но, посмотрев на их измученных и замёрзших, Чигвинцев понял, что они сейчас не в состоянии вообще ничего исполнить и приказал сделать это своему наводчику. Тот мигом разделся до нижнего нательного белья, всем своим платоническим существом сопротивляясь требованию разума, осторожно ступая босыми ногами по ледяной жиже, стал постепенно погружаться в жутко-ледяную «купель». Все подбадривали его, давали советы.

– Соберись, что ты его гладишь, один раз и всё!

Но и в этот раз не у него ничего не вышло. Видно, как солдат стал замерзать, руки уже не слушались его.

– Всё, вылезай, – сказал Чигвинцев. – Дайте быстро ему сухую одежду и в танк.

– Что будем делать? – спросил Иванов.

– Как что? Готовься, теперь твоя очередь, – усмехнулся ротный.

– Хорошо, – Николай собрался выполнять приказание, но Алексей остановил его.

– Нет уж, хватит мне с вас. Всё равно лучше меня это никто не сделает. Готовьте трос.

И он быстро разделся, подошёл к танку, поднырнул под него. Трос дёрнулся, в нависшей тишине все услышали глухой стук фиксатора буксирного крюка. Тоже было сделано и со вторым.

– Вот так пример! Вот как надо работать в экстремальной ситуации! Молодец ротный! – наверно так подумал каждый, кто был свидетелем происходящего.

Сцепленные танки Иванова и Чигвинцева крест-накрест буксирными тросами стали медленно в натяг вытаскивать увязшую в болоте машину. И она пошла. Все облегчённо вздохнули. Ещё через несколько минут танк Николаева, обтекая чёрной торфяной жижей, стоял на твёрдой почве. Он представлял собой «неживой» кусок металла. Вода, попав в работающий двигатель, полностью парализовала «сердце» боевой машины и часть её приборов.

Перекурив и передохнув немного, присоединили неисправный танк к машине Иванова, взяв курс на лагерь. Вскоре без особых проблем добрались до него.

Короткий декабрьский день заканчивался, а дел предстояло сделать ещё много. Утром батальон должен был своим ходом совершить многокилометровый марш к месту погрузки. На всё-про всё отводилось ровно одни сутки.