Свинская история, или Приключения Рюхи и Тапы

Сергей подошёл, почесал в затылке и шёпотом, чтобы не услышала Лиса, спросил у него:

– А кто у нас самый сильный?

– Что? А? Самый сильный – это я! – ответил разбуженный Медведь и сделал попытку подняться.

Но не тут-то было. Картина на спине не давала никакойвозможности пошевелиться. Михалыч закряхтел, пытаясь согнуть лапы и спину, но ничего не получалось. Лиса и Волк дружно стали помогать ему. Со стороны это здорово напоминало подъём упавшего памятника на заброшенном кладбище. Наконец, совместными усилиями Медведь был приведен в вертикальное положение.

– Ура! Ура! Вот она!

Липа и Медведь присоединились к нему, и с минуту все разглядывали долгожданную цель своего путешествия. Ярмарка поразила их, засидевшихся в глуши, своими размерами. Вдоль торговых рядовдвигалась разношёрстная толпа.

Продавцы изо всех сил расхваливали свой товар, покупатели отчаянно торговались, и гвалт при этом стоял просто невообразимый.

– Эх, ну и торгану же я сейчас!

– А что за картину получить хочешь? – спросила Липа.

Медведь растерялся. Вот об этом он как-то даже не задумывался. Он помолчал немного и неуверенно сказал:

– Я думаю, пять…

– Пять?

– Ну, уж никак не меньше четырёх!

– Четыре – цена хорошая, – согласилась Лиса.

– Ты думаешь, всё-таки лучше три? – засомневался Медведь.

Но Липа, видя его мучения, поспешно заверила:

– Четыре, четыре! Четыре – в самый раз!

Волк, Лиса и Медведь вошли в ярмарочные ворота, после чего Михалыч был освобожден от своей ноши. Местом торговли он выбрал большой ясень, росший тут же у входа. Михалыч надёжно опёрся об него спиной, для пущей устойчивости выставил ногу вперёд и, держа перед собой картину, приготовился сдерживать натиск ценителей прекрасного.

– Если что, зови на помощь, – сказала Липа, видя его оборонительные приготовления.

Сергей в это время принюхивался к восхитительным запахам, витавшим в воздухе. Чутьё безошибочно привело его к прилавку, откуда струился самый соблазнительный аромат. От вида всевозможных колбас пасть наполнилась слюной, и он стал думать, как бы получить кусок колбасы побольше, а лучше два, а лучше всю.