Воевода

– Не может быть! Вот подфартило, так подфартило! Я в полном дерьме! Мало того, что прибор при двойной нагрузке разрядился и ещё, занесло в август 1941 года.

Ошарашенный воевода, молча слушал незнакомца, не понимая, о чём он говорит.

– Ты, чьих будешь? – сорвалось у Дмитро с языка.

– Ничьих, – с сарказмом в голосе ответил парень. – Я сам по себе.

– Не бреши тать! Какому ты князю служишь?

– Отвяжись дуболом. Повторяю тебе. Никакому. Я свободный человек и распоряжаюсь своей жизнью по своему усмотрению.

Врёшь собака! Свободным бывает только в поле ветер, а Киевская Русь жива и ещё, тысщу лет простоит. Ты вражина с понталыку меня сбить хочешь?

– Ты дядя своей глупой выходкой, теперь проблем создал выше крыши. И себе и мне и будущей истории.

– Чего ты там лопочешь смерд? – ответил гневно, воевода и по привычке потянулся к ножнам. – Каких ещё проблем? Ты гавноед, как в храм Божий проник?

– Как? Как? К верху каком, вот как! Выставил время, загрузил координаты и здравствуй древний Киев.

– Я грамоте обучен и ум мой не трогай плут, а то щас в морду дам.

– Приятно общаться с интеллигентным человеком.

– Что за тарабарщину ты несёшь собака?

– Не несу я ничего, а факты излагаю. И прошу тебя впредь, меня больше не оскорблять.

– Ишь, ты обидчивый какой выискался! Ты знаешь, холоп кто я?

– Судя по виду, наверное, пуп земли.

– Я Князь Галицкий и киевский воевода Дмитро Ейкович, а за эти твои слова, тебе сейчас язык – то подрежу.

– Не пугай! Это ты там у себя князь, а здесь ты никто. Обычный ряженый придурок с холодным оружием.

Князь выхватил меч и приставил к груди Алексея.

– Ты аккуратнее, своим ножичком махай, а то поранишь, ненароком! – крикнул парень вытирая, холодный пот и попятился назад.

– На колени басурманин! – рявкнул Дмитро, бешено выпучив глаза и начал дышать, как загнанная лошадь. – Убью, падла!

– Успокойся, я же пошутил.

Он упал на колени и прошептал: «Чего только, с перепугу не сделаешь. А то и в правду, пырнёт дебил. Ему человека убить, что пёрнуть. Средневековый мокрушник».

– Чего ты там лопочешь?

– Молюсь княже перед смертью. Осознал, я глупец, что был дерзок перед тобой Светлейший. Не по чину рот разинул.