Конь бѣлый

– Я спросила – за что?

– Ах, это… Извольте: вы партия германских шпионов, ваши методы не могут не возмущать.

– Будто ваши методы – образец морали. Борьба не знает сострадания.

– Это вам и предстоит понять. Прошу следовать за мной, вещей не надобно.

– Почему? – Руднев все понял.

– Потому что это недолго… – Офицер надел фуражку и направился к дверям.

Надя сдернула с шеи прозрачный голубой шарф – давний подарок покойной матери и предмет постоянных вожделений сестры: «Вот, возьми», – обвила шарф вокруг Вериной шеи, прижалась, неприязни как не бывало: уводили на гибель родного человека, сестру, понять бы это раньше…

– Вот видишь… – миролюбиво, почти нежно сказала Вера.

Казаки удалились равнодушно, придерживая шашки на перевязях, Надя бессильно опустилась на стул и заплакала. Солдат, на протяжении печальной сцены дремавший у комода, сдернул фуражку, надел ее на ствол винтовки, пригладил буйные, словно вороново крыло, волосы и улыбнулся:

– Ну.

– Надя…

– Вот чё, Надюха… – таинственно огляделся. – Ты, я чай, партейная?

– Что тебе? – Вкрадчивый голос, ужимки раздражали, решила покончить прямым вопросом.

– Ну-у… – протянул, свернув губы в трубочку. – Большая, вон как груди-то топорщатся, могла и догадаться.

– О чем? О чем догадаться, кретин?

– Дак ить – ты за сицилизм? Я – то ж буду. Вера наша в лютчее будуще, – сделал смешное ударение на втором «у», – диктуить нам объединиться, то ись – слиться.

– Что ты несешь? Как это – «слиться»? – заинтересовалась Надя.

– Партейно. Любовно. Вон – на диване. И ты – вольная курица. А твоих щас прислонят. К стенке. А так ты – свободна. Плата за мой страх, значит…

Он был трясущийся, скользкий какой-то и хлипкий. Надя разбежалась и изо всех сил толкнула двумя руками:

– Ах ты, немочь бледная, меньшевистская!

Бог ты мой, как ужасно он падал, как перевернулся, ударился и заверещал – и слова какие-то хотел выплюнуть, да не выплевывалось.

– Дура… – сказал жалобно. – Я те руками трогал? За причинное место хватал? Я ить спросил! А ты? Да у мене и в мыслях не было – тоже мне, кляча. Завлекла одна такая. Да у меня на тебя – никакой мышцы, поняла? Иди, иди, тебя через версту спымают и вослед родным в воду-то и спустят. Сволочь… От наслаждения отказалась. Сроду таких дур не видал.