Мы будем вместе. Письма с той войны

Впрочем, может, это так и нужно.

Ты пойми сквозь вереницу слов:

Наша жизнь – ведь это дружба

И отвага в жизни, и любовь.

Я иду на бой, чтоб вечно жили

Светлые весенние мечты,

Чтоб весёлых юношей любили

Девушки хорошие, как ты.

Не беда, что путником случайным

Вздумал руки греть у чуждого костра.

Снова в путь. Прощай, родная,

Незнакомая моя сестра.

P.S. Это ответ на твоё письмо, в котором ты указала предел дружбы. Быть может, бестолково написано.

Жаль, что надежды на будущее слабеют

31.

Лист вложенной тобой бумаги я объясняю, как желание получить письмо. Правда, только что я закончил письмо, в котором пытался оправдаться о переходе границ дружбы (неумышленно). Думал, что теперь ты обидишься, но вот бумага. Ну так, друг мой, морщись, а читай.

Ты утверждаешь реальность своего существования. Напрасно. Я – русский человек, и для того чтобы убедиться в реальности – надо пощупать руками. А пока ты – моё сочинение. И я л… виноват – уважаю тебя за твои письма и острый язычок.

Но судьба моя – быть неприкаянным умником: опять стихи. И если ты начнёшь писать тоже, то я одобряю традицию влюблённых школьников и советую культивировать и дальше для юношей до 40-летнего возраста.

Эх, Марина, ты говоришь, что у тебя бывает паршиво на душе. Напрасно. Жизнь дьявольски хороша. Даже весенняя грязь имеет хороший запах. А ты – прекрасное – да ещё в книгах. Вот ты познай прекрасное в жизни. Вот отрывок, писанный мне моим учителем:

Слушай, я видел в уборной потом:

Лужей зловонной скопились отбросы,

Щупая землю лучами кругом,

Солнце пробралось на лужу полоской.

Что за чудесная радуга вдруг

В луже зловонной тогда заиграла…

Будь же как солнце, певучий мой друг,

Всё – от росы на цветах и до кала —

Творческой мыслью своей освети,

Силою воли с зловонием споря,

Радости песен рассыпь на пути

Над каплями счастья и лужами горя.

Это стихотворение назвать любовным нельзя, но очень подходит к тебе.

Да, Марина, пожалуй, я понял бы тебя, несмотря на возраст, но вместо банального соболезнования ты наткнулась бы на жёсткие советы, беспощадные, как правда.

Ты во мне предполагаешь, что я из вежливости могу скрыть правду. Нет.

Да, пожалуй, ты будешь стесняться, рассказывать, как в письмах, но первое время. А потом доверила бы всё.

Жаль, что надежды на будущее слабеют. Отпуск отказали, а идти канючить не могу. Не в моём характере.