Оборотни. Очерки притворства и приспособленчества

Во время карательной экспедиции вторично спас своего начальника, но был ранен и лишился левой руки. Был награждён «Георгием», деньгами и покровительством его высокопревосходительства. Боярский не опровергал эти разговоры и отвечал:

– Служил верой-правдой, как положено. И не кому-нибудь, а его высокопревосходительству, к которому не всяк офицер подойти смел.

После возвращения Боярский-отец спешно отправил сына в Омск. Вскоре тот вернулся из Омска в чине прапорщика, в новой с иголочки форме, во всём блеске великолепия и был назначен командиром взвода местной команды.

Служба в местной команде не пользовалась уважением даже у строевых офицеров белой гвардии, а народ называл их «мясной командой». В их обязанность входила охрана арестованных большевиков, «содействие при допросе», расстрел приговорённых. Но чего не сделаешь ради принадлежности к благородному сословию.

Родители, особенно мать, не могли нахвастаться сыном. Но никто не пророк в своём отечестве.

Но вот колчаковская власть пала, и Боярский исчез. Особенно его не разыскивали. Невелика птица – прапорщик, хоть пакостник не из последних. Да уж нарвётся – не сорвётся. Отольются волку овечьи слёзы. Даже сохранилась песенка:

Раньше был приказчик,

Отправлял вагоны,

Стал потом я прапорщик,

Золоты погоны.

Но пришли большевики,

Слетели погоны,

Благо ноженьки легки —

Кто меня догонит.

Боярский как в воду канул.

Во время поездки с продотрядом, в захолустном, отдалённом городке Большенарымске, Ганя увидел Боярского в должности секретаря волостного исполкома. Юрьев выслушал сообщение Гани и вызвал председателя волисполкома, который дал самую лучшую характеристику:

– Боярский – голова! Самородок! Во всех вопросах разбирается. На нём всё дело держится. А ведь простой человек, уроженец Секисовки.

Но «свой человек» ночью бесследно исчез.

След его обнаружился в Семипалатинске, откуда на запрос ГПУ сообщили, что Боярский служил в должности заведующего паспортного стола Губадмотдела. Прошёл проверку госаппарата, признан социально близким Советской власти. Уволился по личному желанию. Адрес нового местожительства неизвестен.