Оборотни. Очерки притворства и приспособленчества

], но реально всё это сложней, запутанней, незаметней и уж, конечно, не рассчитано на восприятие читателя-очевидца, современника, соратника.

Упрекнуть Пастухова в лояльности к монархии нельзя. Он последовательно искал действенные формы борьбы с самодержавием, дворянством, чиновниками. Находился в рядах народовольцев и анархистов, пока не остановился на программе социал-революционеров с их боевым девизом: «В борьбе обретёшь ты право своё!», допускающим любые формы борьбы. Он жаждал быть героем, возвысившимся над толпой.

И вот венец борьбы желанной! Февральская революция, совершённая быстро и почти бескровно.

Вот он – владелец 38 десятин земли. Он – природный крестьянин. Он – не Оболт-Оболдуев, который признавался:

Живу почти безвыездно

В деревне сорок лет,

А от ржаного колоса

Не отличу ячменного.

А мне поют: «Трудись!».[14 - Некрасов «Кому на Руси жить хорошо».]

Нет, уж он-то не будет

…Так вымогать, насиловать

Кормилицу свою![15 - Там же.]

Он поставит своё хозяйство на научной основе и практике, которую наблюдал в Швейцарии, Франции, Германии, которой он уделял внимания больше, чем политическим дискуссиям. Его цель в политической борьбе была ясна – высококультурное сельское хозяйство, страна, покрытая хуторами, мызами, фольварками.

Культурные хозяева земли должны стать гегемоном общества, и они поведут за собой серую массу. Пролетариат должен занять подчинённое положение, служить земле и сам участвовать в сельскохозяйственном труде. Индустрия – придаток аграрии. Пусть мелкие, бедные природными условиями страны коптят своё небо и уродуют землю, а Россия самим богом создана для сельского хозяйства.

Взять, например, Швейцарию с её 9% обрабатываемой земли, перегнать её, а с ресурсами нашей земли оставим её далеко позади.

Уже 38 десятин – в руках.

Мгновение, ты прекрасно!

Остановись![16 - Перекличка с цитатой из трагедии Гёте «Фауст».]

Но в противовес этой стройной программе появились сумасбродные планы большевиков, которые хотят установить диктатуру чуждого российской земле пролетариата в союзе с самой захудалой частью крестьянства.