Грюнвальдский бой, или Славяне и немцы. Исторический роман-хроника

– А, здравствуй, пан! Я не забыл, вместе на охот ходил! Помнишь, на медведь?

Пан Седлецкий страшно сконфузился, он готов был сквозь землю провалиться, но уйти было неловко и невежливо после представления, сделанного хозяином, и он нерешительно протянул руку татарчонку.

– А что, у вас в лесах много медведей? – вдруг спросил Тугана-мирзу подошедший князь Яныш. Ему во что бы то ни стало хотелось навести разговор на знаменитую охоту на медведя и уколоть соперника.

– Мыного, ох как мыного! Приходи на моя юрта, покажу хочешь пять, хочешь десять, мынога…

– И пану показывал? – спросил князь, указывая на Седлецкого.

Татарин хотел что-то ответить, но в это время вошёл дворцовый маршал и объявил, что его милость, властный пан воевода в приёмном покое и просит дорогих гостей. Все двинулись гурьбой вслед за маршалом.

Приёмный покой был громадной комнатой, в два света /этажа/, освещённой целым рядом висящих с потолка люстр немецкой работы. Больше сотни восковых свечей горели в них, заливая своим ярким светом стены и убранство зала.

Мужья, приехавшие со своими женами, проходили прямо на половину пани Зоси и теперь вышли в зал под руку со своими дамами вслед за своей юной хозяйкой. Там их ожидал сам хозяин, одетый в белый с серебром кунтуш и тёмно-красный ментик с закинутыми за плеча рукавами.

Едва гости вступили в залу, как с хор грянула музыка и хозяин, взяв за руку старейшую и важнейшую из дам-гостей, вдовую княгиню Спытко, пошёл с нею польский, давая этим знак и другим приглашать дам.

Яков Бельский, всё ещё державший за руку Тугана-мирзу, подвёл его к сестре, представил и тихо сказал ей несколько слов; она сначала изумилась, а затем покорно подала руку молодому человеку.

– Смелей, Туган-мирза, иди за мной, не отставай и делай тоже, что я! – быстро сказал он татарину и, в свою очередь, подав руку кузине пани Розалии, пошёл с ней в польском[48 - Имеется в виду традиционное бальное шествие, от которого произошёл танец полонез.

Ни богатство обстановки, ни роскошь уборов не произвели, казалось, на татарчонка никакого впечатления; даже царственная красота его дамы пани Зоси не поразила его, но, случайно взглянув на красавицу Розалию Барановскую, шедшую теперь как раз впереди его в паре с Яковом Бельским, он словно потерял всякое самообладание: смуглые щёки его покраснели, глаза заискрились и он впился отуманенным взором в её обнаженные плечи и стройную худенькую талию.