Сошедшие с ковчега

 – Жорж, подумай сам, где бы еще меня – закоренелого холостяка, кормили такими замечательными пирогами, какие печет ваша Глафира? Да, вдобавок, бесплатно поили этой восхитительной мадерой. Патриотизм патриотизмом, но иногда, знаешь ли, хочется, для разнообразия, и пирогов с мадерой.

Говоря так, Васильчиков напустил на себя настолько смущенный и виноватый вид, что Георгий, не выдержав, рассмеялся.

– Вот, выходит, какие тайные мысли посещают одного из лучших офицеров флота Его величества, – смеясь, проговорил он.

Их смех был прерван появлением Игната, сообщившего, как и просил Георгий, о возвращении Анастасии. Мужчины едва успели встать со своих мест, как она – раскрасневшаяся, необычайно взволнованная, буквально ворвалась в кабинет мужа.

– Сашенька, как я рада вас видеть! – с порога воскликнула Анастасия.

Она повернулась к слуге:

– Игнат, вели приготовить нам чай.

Когда тот удалился, обратилась уже к обоим мужчинам:

– Я слышала смех, когда направлялась сюда.

Анастасия прошла к креслу, присела. После чего, собравшись с силами, проговорила:

– В Сараево убит наследник австрийского престола эрцгерцог Франц-Фердинанд. Вместе с женой. Петербург гудит, как растревоженный улей.

Васильчиков и Лазорян обменялись быстрыми взглядами. Анастасия с тревогой смотрела на них, ожидая, что они скажут. Но оба молчали. Да и что они могли сказать?

– Неужели…война? – не в силах вынести их молчание, спросила Анастасия.

– Что ты, Настенька, милая, какая война? – стараясь выглядеть беспечным, откликнулся Георгий.

– Но если Австро-Венгрия предпримет агрессивные шаги в отношении Сербии, Россия не сможет остаться безучастной. Ты сам сколько раз говорил, что нынешние Балканы – это крюйт-камера. Достаточно маленького фитилька, чтобы все полыхнуло. И не только на Балканах, но и по всей Европе.

– Анастасия, я знаю Жоржа много лет, – тоже, желая успокоить ее, вступил в разговор Васильчиков. – Поэтому заявляю со всей ответственностью, что ни один из его прогнозов не сбылся.

– Вы – неисправимый оптимист, Сашенька, – с грустной улыбкой заметила она. – Но, похоже, на этот раз ошиблись, – Анастасия рассеянно оглядела кабинет мужа. Взгляд ее упал на календарь.

– 28 июня 1914 года, – отрешенно проговорила она.