Сошедшие с ковчега

Но пока рука мастера проходит резцом по камню и вырезает буквы нашего алфавита, пока в армянском храме звучит молитва, пока не иссякла воля народа к жизни, мы, сошедшие с ковчега на твердь легендарной горы, будем длиться в веках.

Доктор философских наук, профессор

Олег Габриелян

Все – суета. Все – проходящий сон.

И свет звезды – свет гибели мгновенной.

И человек ничто. Пылинкой в мире он.

Но боль его громаднее Вселенной.

    Аветик Исаакян,

    армянский поэт

По себе можно познать других;

По одной семье можно познать остальные;

По одному царству можно познать все.

    Лао-цзы,

    даосский мудрец

ПРОЛОГ

1988 год, декабрь.

Армения, г. Ленинакан

Расслабившись, он сидел, откинув голову и закрыв глаза. Иллюзия сна. Сна, которого в ближайшее время будет не хватать. На память пришли Алжир, Бейрут, Италия, Мексика, Сальвадор. Пять кругов ада. Пройдет минут двадцать, и ему предстоит шагнуть в шестой. Судя по отрывочным сведениям, этот круг будет стоить всех предыдущих.

Словно отвечая его мыслям, послышался голос полковника:

– Город под нами. Идем на посадку. Приготовиться.

В его тоне он уловил легкое, едва обозначенное волнение.

«Сколько не старайся, к нашей службе тяжело привыкнуть, – подумал он, глядя сквозь иллюминатор вниз. – Никогда нам не приблизиться к невидимой черте, переступив которую человек полностью лишается чувств. А как иногда хочется, чтобы однажды так случилось. Видеть, слышать, обонять, осязать, но ничего при этом не чувствовать – сердцем и душой.

Внешне сосредоточенные, бесстрастные, привыкшие обходиться минимумом слов и скупыми жестами – на первый взгляд мы кажемся сильными и волевыми. Но случись кому, заглянуть в наши сны, в них редко проявляются гармония и жизнь, чаще – разгром, сумятица, хаос и смерть».

Чуть подавшись вперед, он ощутил на лице холод от стекла. Зимний, забортный воздух, как уставший странник, в тщетной надежде льнул к призрачному, кратковременному теплу салона.

На миг ему почудилось, будто небо и земля поменялись местами.

Город под нами…

Но города не было! Вместо него – пугающая бездонным провалом черная дыра, поглотившая в себя бесконечность пространства. Различимые кое-где огоньки от костров изредка вспыхивали во тьме, порождая ассоциацию с угасающим светом звезд или крохотными осколками разбитого зеркала. Звезда древнего Гюмри угасла. Разбилось зеркало, столетиями отражавшее лик славного Адександрополя.